– Его жена стала близкой подругой тети Энн, но сэр Филипп никогда не приезжал к нам в гости…
– Вряд ли вам было бы с ним интересно, – уклончиво отвечал кузен и, как показалось Пэнси, взглянул на нее с подозрением.
– Почему? – невинным голосом осведомилась она. – Я слышала, он очень способный и на хорошем счету у короля.
– Он занят неблагодарным делом – осуждением преступников и добивается, чтобы в стране воцарились закон и порядок. Конечно, его рвение похвально – следует забыть о нужде и лишениях и сбросить груз прошлых лет.
По тому, как напыщенно говорил Рудольф, было ясно, что он повторяет слова сэра Гейджа.
– Разве повсюду царит беззаконие? Я слышала о грабежах, но неужели их так много?
– Понятия не имею, – пожал плечами кузен. – Спросите при встрече у сэра Филиппа.
Пэнси видела, что он намеренно уходит от ответа, однако ничего не могла поделать. Она вела себя очень осторожно, чтобы не вызвать у Рудольфа подозрения, будто лично интересуется разбойниками и их преступлениями.
На мгновение она задумалась.
– Когда я смотрю на вас, мое сердце замирает, – произнес Рудольф томным голосом, воспользовавшись паузой. И, прежде чем девушка открыла рот, добавил: – Надеюсь, вы знаете о моем чувстве к вам. Не выразить словами, как сильно я вас люблю.
– Мы троюродные брат и сестра, и мы друзья, – заметила она, – не надо портить нашу дружбу. Мне очень нравится быть при дворе, и я собираюсь жить с тетей Энн. К тому же мы слишком мало знакомы, чтобы говорить о возвышенных чувствах.
– Но я люблю вас, Пэнси, и хочу, чтобы вы стали моей женой, – настаивал Рудольф.
Пэнси покачала головой:
– Об этом рано говорить, мы совсем недавно познакомились. О любви нельзя рассуждать с такой легкостью.
– Позвольте быть хотя бы вашим поклонником, – умолял Рудольф, но она снова покачала головой и улыбнулась, чтобы он не чувствовал себя слишком оскорбленным отказом.
Несомненно, ее уклончивость раздражала Рудольфа.
Девушка прилагала немыслимые усилия, чтобы сохранить с кузеном ровные отношения, не более того. И все же она вынуждена была признать, что таким поведением ничего не добьется и о Люции ничего не выяснит.
Пэнси с помощью служанки закончила туалет, надела черную бархатную шляпу с длинным страусовым пером, так идущую к ее белокурой головке, взяла серебряный хлыст и, придерживая руками юбки, сбежала по лестнице во двор, где ее уже ждала лошадь.
