Картины из королевской коллекции, мебель, стоявшая прежде в парадных комнатах дворца, абиссинский ковер, поражающий узорами ручной работы, служили эффектным обрамлением самой экстравагантной женщины Британии.
На фоне этой роскоши бросался в глаза вспотевший от страха капрал, которого Барбара допрашивала, – в красном мундире, засаленном и расползающемся по швам. Ботинки давно требовали ремонта, ремни, крест-накрест перепоясывающие его фигуру, почти истлели.
О себе он мог многое рассказать. И о том, что жалованье выплачивается не вовремя, что еда в казарме отвратительная, а оружие либо допотопное, либо нуждается в починке.
А также о том, что в армии и на флоте денег катастрофически не хватает, корабли гниют в гаванях, поскольку у адмиралтейства не хватает средств для выхода в море.
Но леди Кастлмэн, которая получала от короля щедрые дары, личная жизнь и чувства несчастного капрала совсем не волновали. Любой человек был для нее всего лишь средством для достижения собственных целей, и сейчас она клещами вытягивала из него сведения о событиях прошлой ночи.
– Продолжай, – приказала она, едва капрал умолк. – Что случилось потом?
– Мы подошли к окну, мадам… то есть, миледи… и увидели не разбойника, а леди в кресле.
– Леди? – воскликнула Барбара. – А как она выглядела? Опиши ее.
Рассеянно слушала она сбивчивое бормотание капрала, поскольку сразу поняла, кто находился в библиотеке в Стейверли. У нее были ушлые доносчики, и она знала почти все, что происходило во дворце.
Когда ранним утром ей сообщили, что Пэнси выехала из конюшни темной ночью в сопровождении одного лишь конюха и возвратилась на рассвете, она немедленно запустила свою шпионскую сеть в действие. Не нужно было обладать богатым воображением, чтобы связать исчезновение Пэнси из дворца со странными обстоятельствами неудавшегося похода сэра Филиппа Гейджа и Рудольфа в поисках, пользующегося дурной славой, разбойника, о чем Барбаре незамедлительно было доложено.
Леди Кастлмэн отдавала себе отчет, что стремление Рудольфа поймать разбойника далеко не бескорыстно.
Еще когда он заговорил о праве на получение титула маркиза, стало ясно, что у него есть какая-то тайна. Огромный опыт общения с мужчинами научил ее четко распознавать, когда они лгут, а когда скрывают правду. Заверения Рудольфа, что он единственный уцелевший наследник рода, звучали фальшиво, и Барбара тут же сообразила: значит, есть кто-то другой, у кого больше прав на наследство.
