Впрочем, это мало волновало Барбару, и она не стала бы вмешиваться в дела Рудольфа и не ударила бы палец о палец, чтобы вывести его на чистую воду, если бы не его растущий интерес к кузине. Барбара поклялась отомстить графине Дарлингтон и ее племяннице за оскорбление, нанесенное ей в день возвращения короля в Уайтхолл. Отказ графини познакомиться с ней не остался незамеченным придворными. История передавалась из уст в уста, и хотя знаки внимания, оказанные королем, вернули ей власть и положение, занимаемое Барбарой до его женитьбы, она понимала, что многие жаждут ее падения, с тем, чтобы разорвать с ней всякие отношения.
Сам по себе эпизод казался незначительным, но такое при дворе произошло впервые, и в душе Барбары остался горький осадок. Она затаилась и только ждала благоприятного случая, зная, что рано или поздно он представится и графиня или Пэнси окажутся у нее в руках."
"Исходя из собственного жизненного опыта, она не сомневалась: у каждого человека есть тайна, которую он стыдится или хотел бы скрыть, поэтому нисколько не удивилась, когда лакей, приставленный ею следить за комнатами графини, доложил, что прошлой ночью Пэнси тайно уезжала из дворца.
Она выслушала его и щедро наградила.
– Наблюдай с особой тщательностью, – наставляла она лакея. – Если потребуется, приударь за ее служанкой. Женщины всегда лучший источник информации.
– Ничто не ускользнет от меня, миледи, – пообещал лакей, однако не сказал Барбаре, что уже пытался подкатить к Марте, но в ответ получил хорошую оплеуху.
Он считал себя видным парнем, так что самолюбие его было задето. Желая свести счеты со служанкой, лакей согласился бы наблюдать за Пэнси и без щедрого вознаграждения.
Барбара не удивилась, что Рудольфу и Филиппу Гейджу не удалось схватить Белоснежное Горло. Она была невысокого мнения о сообразительности Рудольфа, а королевскому судье, по ее мнению, удавалось выслеживать свои жертвы только потому, что они были еще глупее, чем он. Ей казалось необъяснимым, что в мире, где новости молниеносно распространяются самыми немыслимыми способами и многочисленными осведомителями, Филипп Гейдж заранее объявил королю о своих планах.
Всегда существовала вероятность того, что какой-нибудь слуга, услышав о намерениях своего господина, расскажет о них приятелям, а те – дальше, и вот уже всем все известно, а ворам и жуликам – в первую очередь. Поэтому неудивительно, что разбойнику удалось ускользнуть, удивительно другое – что именно Пэнси предупредила его.
