В зале заседания оказалось около трёх десятков человек, среди которых я заметила Вильгельма, причём сидел он в первом ряду. На моё появление он никак не отреагировал, но так было даже лучше, ведь ситуация сложилась неоднозначная: будучи юридически замужем, любое проявление расположения может быть расценено, а затем приравнено к измене. И к сожалению, послужить дополнительным основанием для моего развода с Ойгеном не могло. Меня вполне могли лишить права голоса, как лицо неблагонадёжное, а Вильгельму присудить штраф за нанесённое оскорбление барону Майеру.
Хорошо хоть дуэли в Бронхедже давно не в фаворе. Меня проводили к предназначенному для истца креслу и оставили в компании двух конвоиров. Какой жирный намёк, показывающий, на чью сторону не стоит становиться. При рассмотрении гражданских дел стража присутствовала лишь в тех случаях, когда кто-то из участников процесса мог представлять собой опасность для окружающих.
А ещё таким образом «клеймили» изменниц, распутных женщин, не состоящих в браке, и жён, целенаправленно уклоняющихся от священного долга продолжения рода мужа без веских на то причин.
При желании всё вышеперечисленное можно вменить и мне, так как последняя встреча с Вильгельмом произошла после аннулирования нашего с Ойгеном развода, и неважно, что об этом стало известно намного позднее. Дата на документе есть? Есть! А кто-нибудь из деревенских жителей или работников лесопилки легко подтвердит, что барон Вангер ездил в охотничий домик уже после того, как его дочь вернулась в поместье.
Даже точный день и положение солнца на небе в тот момент вспомнят, если хорошенько расспросить. Особенно если вопросы будет задавать кто-нибудь из числа «особых дознавателей», как вполне невинно именуют штатных палачей, занимающихся допросами. Это последнюю точку в жизненном пути приговорённых ставят обычные «работники топора и верёвки».
Уловка сработала: время от времени я ловила на себе пристальные взгляды присутствующих. Но мне-то что? Это настоящая Кристина могла растеряться, а я пережила столько родительских собраний и педсоветов, что не страшно.
Вскоре на пороге зала появился Ойген, вот только в отличие от меня, без сопровождения. Бывший муж выглядел бледновато, но ничто более не говорило о том, где именно он провёл эту ночь.
