Но не гребет – то ли от лени, то ли от непонимания. Хорошо хоть другим не мешает. Есть тут кое-кто, кому не лень «травку» сбывать. Он, Лева, даже знает одного из них...
– Ну что, братишка, спасибо тебе, проходи, – Антоша, дружок Левы, покровительственно похлопал какого-то пятиклассника по плечу и милостиво разрешил пройти в буфет.
– А с тебя, чувачок, должок, – сказал Биток, второй его корифан, и получил от испуганного третьеклашки не десять, а сразу двадцать копеек.
Клоков стоял у окна и с удовольствием наблюдал, как «стригут шерсть» его друганы.
И сам он иногда подходил к кому-нибудь из малолеток и, по-приятельски обняв, миролюбиво просил оплатить вход.
Сегодня они заработали уже немало, целых двадцать рублей. И еще добавится к этому пятерка-другая. Пару месяцев поработать в том же темпе, и можно будет подступиться к самой Катьке Маканиной, первой красавице в их классе. Пока что она смотрит на него свысока. Рылом, мол, не вышел. Ну ничего, когда он сводит ее в кабак, подарит золотые сережки, она вмиг растает.
..
– Эй ты, а с меня сколько?
Из раздумья Леву вывел громкий насмешливый голос. Перед ним стоял Сема Усик, второй человек в школе после Ящера. Его гнетущий взгляд сжимал душу. Клокову стало не по себе.
– Я не понял. О чем ты? – Но голос его даже не дрогнул.
Он не «шестерка» какая-то. Он со всеми должен вести себя с достоинством.
– Сколько за вход берешь?
– С тебя нисколько.
Но и грубить ему в его положении не пристало.
– А чего так, ссышь?
– Да нет, – пожал плечами Лева.
– Короче, тебя Ящер хочет видеть, перетереть надо...
– Я не против. Когда я ему нужен?
– А прямо сейчас и покатим. Подождем его в сквере, на лавочке. Он скоро туда подойдет.
Не Ящер будет ждать, а он его. Ему, Леве, дают понять, кто настоящий хозяин в школе. Но он и без того все понимает...
* * *Сквер начинался сразу за воротами школы. Излюбленное место Вадима и его пацанов. Там у них своя скамейка была. Никто не смел занимать ее даже в его отсутствие.
Когда в сопровождении Иринки, Беса и Вована Вадим подошел к этой скамейке, Усик сидел на ней, раскинув руки.
«Оборзевший» же стоял, ему садиться не позволялось. Правильно рассудил Сема, пусть знает свое место.
– Что, малолеток обдираем? – с ходу спросил Вадим у Левы.
Руки он ему не подал. Намеренно.
– Да так, по мелочи, – потерянно ответил тот.
– А кто тебе разрешил это делать? – Он глядел на него, как на пыль под башмаками.
– Кто мне разрешал? – недоуменно посмотрел на него Клоков.
