Зато появился другой. С дорогим импортным протезом. Он идеально подходил к его «обрубку», не жал, не врезался в кожу.
С того дня Ириха не оставляла его ни на минуту. Сначала он ходил по квартире, пошатываясь, все время за что-то пытался ухватиться. Но Ириха ему не давала.
«Шагай, шагай, вперед, вперед...» – подстегивала она его.
Когда он уставал – садился. И тут же она впихивала ему в руки тяжелые гантели. Ни минуты отдыха...
С каждым днем он креп и физически, и морально. Начались прогулки по улице. Он стеснялся своей хромоты, поэтому ходил гулять в парк в темноте.
И один.
«Ага, буду я по ночам где-то шастать. По ночам спать надо...» – нарочито равнодушно зевала Ириха и уходила в свою комнату.
Никто не понимал его лучше, чем она. Она заботилась о нем не охами и ахами, а делом. Она захотела и поставила его на ноги. Поначалу он сомневался в Ирихе. Ему казалось, она уже не любит его так, как прежде. Но сомнения оказались напрасными. Она по-прежнему любила его. Но ни слова о любви ему не сказала.
Она хорошо заботилась о нем.
В конце концов он стал тем, кем был до ухода в армию. Крепким, здоровым и жадным до жизни парнем. И она делала все, чтобы ничто не напоминало ему об инвалидности, и он постепенно сам стал забывать об этом.
– Я хочу в наш подвал... – сказал он Ирихе.
Она говорила ему, что он снова станет во главе своей команды. Только он как-то не очень к этому стремился. Но теперь все изменилось. Он снова жаждет власти.
Ириха говорила ему, что команда его стала мощнее. Но насколько, этого он себе даже не представлял.
Он слышал о рэкетирах. Когда-то этим делом он и сам занимался, в школе. А сейчас, интересно, кого его команда обдирает? Мелких торговцев на улицах, наверное...
– В подвал?.. Ну наконец-то, – обрадовалась она. – А то ты все вареный какой-то был. Ни разу не спросил о нашей команде. Как будто она уже и не существует для тебя... И вообще, пора тебя на люди вывозить... Засиделся ты дома...
Она вышла из его комнаты, сняла трубку телефона, набрала номер, бросила кому-то пару слов.
Затем вернулась снова с целлофановым пакетом. В нем лежал новый спортивный костюм.
– Надевай. Так все наши сейчас ходят...
Спортивные штаны с тремя синими полосками лампасов, фирменная майка от Гуччи, а поверх нее короткая куртка из тонкой лайки. Уже июнь на дворе. Но пасмурно, сыро и ветрено. В куртке в такую погоду будет в самый раз.
– И это примерь, – она протянула ему золотую цепь толщиной в палец.
– Зачем? – удивленно взглянул он на нее.
