Строгие черные костюмы, белые сорочки, галстуки. И в руках стволами вниз автоматы. Глаза белесые, безжизненные.
От них отделились двое. Кожаные плащи, под ними все те же костюмы. Идут медленно, твердой поступью. Взгляды выражают полнейшее пренебрежение к противнику и уверенность в собственном превосходстве.
А ведь за спиной у Ирины и Вадима без малого две сотни «пехоты», да у каждого третьего автомат, у остальных «шпалеры». А еще есть с десяток подствольных гранатометов. Только дернется Таежник, мокрого места от него не останется.
– Ты Таежник? – спросил Вадим у первого.
Второй явно был телохранителем. Это сразу бросалось в глаза.
– Я за него, – голосом, лишенным всяких эмоций, бросил тот.
– А что, Таежник твой обосрался? – презрительно плюнул ему под ноги Вадим.
Он уже потерял всякий интерес к разговору. Если он сам выехал на разборку, привел за собой всех своих, то конкурент просто обязан был предстать перед ним самолично. А он кого-то вместо себя присылает. Чем же это объяснить, если не трусостью.
– Нет, у него дела...
– Передай ему, что он мутила...
В это время к Вадиму подвели Кумыса. Бледный, с запавшими глазами, в которых застыл ужас, он производил жалкое впечатление. Мучительные пытки бесследно для него не прошли. Но лицо уже кривила радостная улыбка. Как же, скоро он будет у своих...
– Обратно его тащите, – со злости Вадим даже пнул Кумыса ногой.
– Э-э, да ты чо, в натуре! – взвыл бедняга.
– Отдай мне моего человека, – со змеиным шипением проговорил посланник Таежника.
– А вот когда Таежник твой сам явится за ним, тогда и отдам, – зло усмехнулся Вадим, глядя, как два «быка» тащат обратно барахтающегося крепыша.
– Ты пожалеешь...
– Что?! – взвился Вадим. – Да я тебя сейчас с говном тут смешаю...
Он подал знак, и все его «пехотинцы» ощетинились оружием.
Посланец Таежника даже не вздрогнул.
– Ладно, твоя взяла... – спокойно сказал он.
– А моя всегда твою брать будет. Усек?
– Это мы еще посмотрим...
– Гнилой базар... Короче, ты Таежнику своему передай, что на крену я его видел.
Пусть только сунется на мою территорию..."
"Вадиму больше не о чем было говорить с таежниковскими. Вот если бы самый главный их авторитет прибыл, тогда другое дело. Он еще мог бы выслушать возражения.
Он уже собрался уходить, когда к пяти «мерсам» бандитов Таежника добавился шестой, а за ним подъехали еще две машины.
Из «мерса» вышел молодой мужчина приятной наружности. Все тот же кожаный плащ, строгий костюм.
