Но девочка так хочет показать себя с лучшей стороны, что все время слишком старается. Вот и сейчас отошла и молчит.
- Шарлотта! – зову ее. – Уже хватит грибов. Мы пока их отмоем и почистим, устанем больше, чем когда собирали. Лучше придем еще через два-три дня за свежими. Тетушка Агата говорит, что осень будет теплой, а зима – поздней. Все успеем. Шарлотта?!
Сердце тревожно замирает, когда я резко поворачиваюсь в ту сторону, куда убежала девочка.
- Шарлотта?! – в голосе появляются визгливые нотки, но оно и не удивительно, я волнуюсь.
Даже больше, я – испугана.
- Шарлотта?! – почти бегом делаю несколько шагов в сторону того дерева, за которым всего несколько мгновений назад скрылась падчерица.
Подбегаю и резко останавливаюсь, тут же отшатываясь назад. Ко мне навстречу выходят уже знакомые мужчины. Один очень высокий и тощий просто смотрит на меня, как на часть природы, вроде куста, или дерева, а вот его напарник – худой и прыщавый, прижимает к себе мою Шарлотту, поигрывая рядом с ее испуганным лицом очень острым ножом.
- Наконец-то мы встретились, - говорит прыщавый, довольно осклабившись и демонстрируя ряд гнилых зубов. – А то все бегаешь от нас и бегаешь. А мы с дружбаном, между прочим, очень неплохие малые, скажи, Иво.
- Ага, - подтверждает длинный все так же равнодушно сканируя меня взглядом.
Глава 19
- Не могу сказать, что рада встрече, - говорю. – А где это вы старосту потеряли?
Спрашиваю на тот случай, если он тоже где-то тут бродит и сейчас выскочит из-за деревьев.
Хотелось бы избежать подобных «сюрпризов».
- Слился тот остолоп. Хозяин ему еще покажет, холоп думает, что так и останется главным в деревне? А вот дудки. Наш хозяин такие финты не любит, хорошо, если живым оставит.
- Неужто жалость проснулась? – спрашиваю о старосте.
- У кого? У того идиота? Ага, размечталась, - прыщавый ухмыляется. – Болячка к нему какая-то привязалась. Глаза липнут, опухают, болят, прыщи на них какие-то выскочили.
Дурак воет и по всем знахарям в округе уже набегался, те разводят руками и ничем помочь не могут. Говорят, прокляли его. Но мы с Иво не верим в такую чушь, мы мужики деловые и практичные, а проклятия – это для деревенских дурачков.
Глаза болят и липнут? Прыщи? Ячмени что ли? И тут, как удар пыльным мешком по голове, приходит воспоминание, как я от всего сердца желаю старосте заплыть ячменями до конца дней его.
