Все? Это конец? Перед глазами туман, яркий свет. И я повторяю вопрос.
- Это конец?
И кто-то у меня спрашивает:
- Это конец?
- Да, - отвечаю. – Но так хотелось бы еще…
- Хотелось бы еще? – снова вопрос.
- Да. Новую возможность. Снова. Мужа, семью, детей… - на последнем слове голос дрожит. Нет, так и не переболела этой темой.
- Мужа, семью, детей?
- Да! Если можно…
- Можно…
Резкий удар такой силы, что забивается дыхание. Все тело вспыхивает невыносимым огнем боли. Сжав зубы, терплю судорогу. Где-то вдалеке плачет ребенок.
Боль проходит, отпускает так же резко, как началась. Открываю глаза. Это не моя спальня. Детский плач внезапно становится громче и ближе. Кровать с балдахином, шикарное постельное белье. С удивлением рассматриваю свои руки – молодые, белые, без единой мозоли и старческого пятна. У меня таких тонких пальцев и изящных узких ладоней отродясь не было. Что вообще происходит?!
Резко принимаю сидячее положение и в удивлении вытаращиваю глаза. Первое: у меня не закружилась голова от внезапного подъема.
Второе: комната, в которой я нахожусь, явно принадлежит кому-то богатому. Шитые золотом тяжелые портьеры на окнах, пушистый ковер, резная мебель. И третье: я – это не я. Рассматриваю в зеркале напротив кровати лицо молодой девушки. Красивая, но какая-то бледная и тощая совсем.
А где-то рядом продолжает заходиться в плаче ребенок. Не выдержав, встаю с кровати, чувствуя во всем теле какую-то противную слабость, словно я не молодая девушка, а все та же сильно пожилая Ольга Петровна.
Кряхтя, обуваюсь в обитые мехом тапки, обращая внимание на странного вида платье на мне: очень длинное, из плотной ткани, какое-то… средневековое, что ли? Пошатываясь, выхожу из комнаты.
Плач ребенка раздается из-за двери соседней комнаты. Открываю ее и растеряно замираю на пороге. В кроватке стоит маленький ребенок, возможно, немногим больше года, весь уже красный и мокрый, дрожащий и икающий от долгого плача. Мое сердце сжимается, а затем внезапно, совершенно неожиданно для меня – открывается навстречу этому малышу.
- Мама, - говорит ребенок, посылая мне неожиданную волну такого счастья, что я едва не задыхаюсь.
Уже делаю шаг в комнату, чтобы взять его на руки, успокоить, приласкать, когда меня кто-то грубо толкает в спину и к кровати подбегает высокая девочка-подросток. Дергает малыша, словно куклу, и почти кидает на пол, только в последнюю секунду замедлившись и все-таки усадив его, а не уронив.
