Мужа схоронила, - по щекам кухарки, как по заказу, начинают бежать крупные капли слез, - так тут и живу. Еще первая супруга графа были живы. Ой…
Кухарка резко замолкает, испуганно глядя на меня коровьими глазами. Испугалась? Почему? В доме запрещены разговоры о первой жене графа?
- Но все равно, это не дело, жить в такой грязи. Закончишь с обедом, займемся уборкой. Начнем с детских комнат…
- Так это… непривычная я, - возражает мне кухарка. – Не мое это занятие. Тяжело мне уже.
- То есть? Мне, графине, по статусу нормально заниматься уборкой, а тебе, кухарке, нет?
- Так точно, госпожа.
И смотрит на меня все с той же подобострастной улыбкой. Боже! Это просто дурдом какой-то!
- Хорошо, - говорю сквозь зубы. – Значит, я сама уберу в спальнях, а ты, будь добра, приберись на кухне. Это твое рабочее место, а тут грязи в два пальца!
- Но я…
- Слышать ничего не хочу. Не приберешься – складывай вещи и уходи!
- Но мне некуда…
- Значит, займись делом, - снова перебиваю кухарку. – Я все сказала и дальнейшая дискуссия мне не нужна.
Не дожидаясь, пока наступит обед, сама беру тарелку, к счастью чистую, наливаю в нее похлебки, на столе замечаю горбушку хлеба и ложки на салфетке. Все это поставив на поднос, сопровождаемая укоризненным взглядом кухарки, поднимаюсь к себе."
"Желудок жалобно воет. Ощущение, что я не ела очень и очень давно. В теле какая-то слабость, мышцы, словно желе, в голове – туман. Сначала нужно поесть, а уже потом – разобраться, что же происходит. Сажусь за стол, отпиваю из ложки похлебку… и едва сдерживаюсь, чтобы не выплюнуть ее.
ЧТО ЭТО? Я свиньям у бабушки в деревне варила вкуснее. Соли нет. Бульон замыленный, овощи переваренные. Фу! Желудок вопит еще громче, отчаянно требуя еды, но меня просто воротит от вкуса блюда. Сделав просто героическое усилие, откусываю от горбушки и заливаю в рот несколько ложек того, что тут называют похлебкой. Таким образом съедаю все, борясь с тошнотой. Не до сантиментов нынче. Силы нужно откуда-то брать.
Вернувшись на кухню, вымываю столовые приборы. Кухарки нет, вокруг по-прежнему царит грязь. Ну что же, у нее есть время до вечера. Не сделает, как я сказала – пожалеет. Леность – это то качество, которое я никогда не приму!
Отыскиваю в кладовке тряпки, ведро и веник. Первой в моем списке значится комната малышки. Захожу туда с замиранием сердца ожидая увидеть ребенка в кроватке. Но его нет. Вздыхаю, чувствуя странное разочарование, и принимаюсь за работу.
