Каждый раз, как ухожу, переживаю, что в мое отсутствие придет староста со своими людьми и навредит им, но пока все обходилось. По какой-то причине, он больше к нам не наведывался и хлопот не доставлял. Конечно, хочется верить, что он забудет о нашем существовании, но зная подобный сорт людей, очень в этом сомневаюсь.
Как-то перед уходом, сказала детям, что чувствую себя козой, мамой семерых козлят из одноименной сказки. Роберт спросил, что за сказка такая. Я пообещала рассказать перед сном, если будут себя хорошо вести.
С тех пор у нас появилась традиция: я каждый вечер рассказываю им какую-нибудь сказку из моего мира. Дети слушают внимательно и даже как-то жадно. Шарлотта чаще всего закрывает глаза и делает вид, что спит, вроде как ей не интересно. Но стоит мне сделать паузу в рассказе, как она затаивает дыхание и напряженно ждет продолжения. Я это замечаю, но никак не комментирую. Да, мира между нами по-прежнему не нет, но и нападки падчерицы стали не такими злобными и частыми. Возможно, потому что она устает так же, как и я, и просто часто бывает без сил, чтобы устраивать скандалы.
Вот и сегодня, чувствуя себя той самой мамой-козой, оставляю своих семерых козлят и бегу за пропитанием. Все поля в округе я уже обобрала. Остались только те, что ближе к усадьбе. Оставила их напоследок. Вот этот день и настал. Дождавшись, когда начнет темнеть, тихонько пробираюсь на поле. Тут овощей много. Не один день буду собирать. Радостно присаживаюсь и начинаю выбирать из земли морковку, картофель и даже несколько баклажанов нахожу.
Только представив, что сделаю завтра икру из грибов и баклажанов, начинаю исходить слюной.
Довольная собой, так увлекаюсь рыхлением земли пальцами и ладонями, что совершенно не слышу, как со спины раздается звук шагов, а в следующую секунду, что тяжелое и огромное толкает меня лицом в землю, заставляя вдыхать носом и почти есть чернозем, а когда кожу на затылке прихватывают зубы, а шеей я ощущаю горячее дыхание животного, мне становится по-настоящему страшно.
Если неизвестный зверь сейчас перекусит мне шею, как без меня будут жить дети? Стараясь унять панику, пытаюсь говорить, хотя дрожащий голос не сразу повинуется:
- Хорошее… животное. Умное. Доброе. Ты ведь не будешь меня кусать? Я не вкусная, худая. Отпусти меня пожалуйста.
- Сомневаюсь, что он понимает то, что вы ему говорите, - раздается надо мной низкий мужской голос и возле моей головы останавливаются добротные кожаные сапоги очень немаленького размера.
