Леди Удача

"

"— В доме стало слишком много дел, чтобы Мелвин и Бернадетта справились с ними. — Она сумела-таки слегка ослабить силу этого признания. — Вот мы с бабушкой и… помогаем.

— А когда ты не помогаешь? — сразу же спросил он, притягивая ее к себе ближе. — Кто ждет тебя, дабы заполнить твои часы досуга… и занять место в твоем будущем? Гости? Возлюбленный? Возможно, будущий муж?

— Нет… у меня никого нет, — призналась она, опуская глаза.

— Трудно в такое поверить. Должно быть, мужчины в Девоншире очень уж тяжелы на подъем.

Ей вдруг стало стыдно, что у нее не было ни мыслей о женихах, ни планов на будущее. Никто никогда не заговаривал на эту тему, и она всегда считала, что причина тому — отсутствие у них денег. Но вот Рейну Остину пришло же в голову, что у нее может быть жених, хотя он знал о стесненном материальном положении их семьи.

— У меня нет времени. Столько дел всегда.

— Кто бы сомневался, — прошептал он, притягивая ее ближе. Итак, мисс Чарити Стэндинг свободна от обязательств.

— Мы оба… — Она вовремя прикусила язык.

— Что — мы оба? — очень убедительно спросил он, выпустил ее руку и приподнял пальцем подбородок.

— Мы оба не состоим в браке, — выпалила она порывисто и тут же пожалела, что нельзя взять эти слова обратно.

— Верно, так и есть, — Он криво усмехнулся.

Она с трудом сглотнула и тут только заметила, что уже сидит на краю кровати, смотрит на него, сердце у нее колотится как бешеное, а губы стали горячими, и это наверняка заметно. Он, похоже, совсем не рассердился на нее за то, что она затронула столь личную и даже щекотливую тему. Когда его рука легла ей на плечо, глаза его запылали опасным огнем, губы приоткрылись.

— Общество котят мне ни к чему. — От его глубокого, соблазнительного голоса все ее разгоряченное, восприимчивое тело так и завибрировало.

— А чье общество вам нужно?

— Твое.

Губы его коснулись ее губ, и жаркая текучая волна наслаждения захлестнула ее, пролившись внутри ее медом, проникая во все уголки, все поры ее существа, разгораясь медлительным жаром, готовя ее к большему. И оно явилось: нахлынуло струйками, ручьями и полноводными реками чувственности.