Леди Удача

 — Она рванулась было осматривать его ступню, но он поспешно схватил ее за рубашку."

"— Нет! — Он просто сгорал от стыда из-за унизительности происходящего. При свете все снова показалось нормальным. В проем открытой двери он видел зверюгу, которая вскочила ему на плечи. Это была просто собака. Застенчивая крошка Чарити Стэндинг запросто управилась с этим псом одна, да еще и извинилась за его поведение! — Нет, не стоит. Вы лучше помогите мне забраться на кровать… — Тут он сообразил, что крепко держит девушку за ночную рубашку, а больше на ней, похоже, ничего нет.

Опять по его милости девушка оказалась в компрометирующем положении. В голове у него так и гудело, а пронизывающая боль в ступне стала затихать, как отступала всякая боль в присутствии Чарити. Он выпустил ее ночную рубашку. — Прошу вас, позовите кого-нибудь…

— Позвольте все же взглянуть сначала на вашу ногу. — Она поставила подсвечник на пол и положила его ступню себе на колени. Пальцы его ноги словно сами собой уютно уткнулись в тепло ее живота и прикрытых только тонкой тканью бедер.

От этого малоприличного движения словно волна пробежала по всему ее телу. — У вас тут порез, и порез нехороший. — Она подняла на него потемневшие, прозрачные, как топазы, глаза. — Придется накладывать швы. — Чарити нажала возле пореза, и тут же вторая ее рука успокоительно скользнула по пальцам его ноги, выгнутому подъему и легла на щиколотку.

Внезапно боль ушла, и всеми органами чувств Остин воспринимал только прикосновения девушки.

Это произошло независимо от его воли.

А Чарити как зачарованная вела пальцы вверх, по его мускулистой икре, занятая новым ощущением: волоски, которыми была покрыта нога, так нежно покалывали ладонь… Мало-помалу она открывала для себя его тело — благодаря его таланту притягивать несчастные случаи.

— Вы такой коричневый и такой жесткий. Просто удивительно.

Он повернулся на бок, наблюдая за тем, как взгляд ее застенчиво скользит вверх по его обнаженной ноге, к бедрам в складках сбившейся рубахи, к груди.

Не в первый раз женщины замечают необыкновенный оттенок его кожи, но прежде все они, в том числе его последняя любовница, считали его загар недостатком, хотя и извинительным. Чарити же произнесла «коричневый» так, будто это было какое-то чудо, интересное и желанное. Он сообразил, что такая точка зрения — всего лишь свидетельство крайней неискушенности.

— Чарити, вам не следует прикасаться ко мне так.