Я обыскала все ящики, но там не оказалось ни артефактов, ни ключей, ни каких-либо таинственных безделушек. У Хольма дела шли не лучше. Оборотень осматривал уже второй шкаф, и выглядел явно расстроенным.
— Проклятье! — еле слышно бормотал он, возвращая на место очередную фигурку.
— Ничего? — спросила я.
— Совершенно, — ответил Хольм и обвел комнату цепким взглядом. — Кажется, тут больше нечего искать.
— В доме еще много комнат.
— Да, — в голосе Лукаса прозвучало раздумье. — Много. Я слышал, есть еще и флигель?
Хольм прищурился.
Крылья крупного носа дрогнули, черты заострились, придав лицу оборотня хищный вид.
— Да, но формально он мне не принадлежит.
— Я правильно понимаю, ваш внезапно обретенный родственник еще не вступил в права наследства?
— Пока нет.
— А это шанс, — протянул Хольм, и глаза его ярко блеснули. — Ключи при вас?
— Там открыто.
— Замечательно. Пойду прогуляюсь.
Усы Лукаса дрогнули, губы разъехались в усмешке, и оборотень направился к двери.
— Отлично. Составлю вам компанию.
Я нажала на рычажок.
— Ну что вы, не стоит, — попытался возразить Хольм.
— И, тем не менее, я настаиваю.
Лукас остановился в дверях, посмотрел на меня и ухмыльнулся левым уголком рта.
— Что ж, не смею отказать прекрасной тере, — с иронией протянул он и отвесил поклон, в котором отчетливо читалась издевка. — Прошу, леди Бернстоф.
— Лорд Хольм, могу я узнать, почему вы меня так ненавидите?
— Я? Ненавижу вас? Помилуйте, миледи, за что мне вас ненавидеть?
— Вот и я думаю, за что?
Я внимательно посмотрела в загоревшиеся злым огнем глаза.
— У вас сложилось неправильное представление о моих чувствах, леди Бернстоф, — отчеканил Хольм. — Поверьте, я не питаю к вам ни неприязни, ни уж тем более ненависти."
"— Хотите сказать, я ошибаюсь?
— Именно так, миледи. Разве может мужчина, проведший ночь в вашей спальне, испытывать к вам ненависть?
Лукас говорил с иронией, но его взгляд был слишком внимательным и цепким. Казалось, Хольм пытался понять, помню ли я что-либо о прошлой ночи или нет, поэтому и старался меня спровоцировать, подтасовывая факты.
Ведь, по сути, он действительно должен был провести ночь в моей спальне. Наверху. А сам, судя по всему, был внизу. Но тоже в моей постели. И слишком въедливый взгляд, впившийся мне в лицо, свидетельствовал о том, что Лукас не просто так употребил именно это выражение про спальню. Прямо скажем, оскорбительное и шокирующее. Похоже, хотел понять, знаю ли я о нашей совместной ночевке.
