Что ж, я не собиралась облегчать оборотню жизнь, поэтому сделала вид, что его слова меня смутили, как они смутили бы настоящую Беллу.
— Лорд Хольм, вы забываетесь, — холодно сказала в ответ.
— Прошу прощения, леди Бернстоф, — усмехнулся Хольм. — Ни в коем случае не хотел вас оскорбить. Все еще собираетесь пойти со мной?
— Разумеется. У меня нет желания снова увидеть вас под очередным упавшим шкафом.
Я гордо задрала голову, проехала мимо Хольма и направилась в холл.
— Петерсон, принесешь мою шубу? — попросила появившегося рядом дворецкого.
Поясница болела от долгого сидения в коляске, но я старалась держать спину прямо и не показывать собственную слабость. Нельзя расклеиваться. Нельзя сдаваться. Нельзя поддаваться отчаянию, которое накатывает временами и шепчет, что у меня ничего не получится. Если бы еще не чувствовать себя в этом мире такой одинокой и чужой…
— Сию минуту, миледи, — кивнул дворецкий, и действительно довольно быстро принес мою одежду.
— Что ж, леди Изабелла, постараюсь оправдать ваши ожидания, и не угодить под очередное заклятие досточтимого лорда Бернстофа, — выходя вслед за мной из дома, заявил Хольм.
Я тихо хмыкнула.
— Или вы, наоборот, ожидаете повторения вчерашнего? — уточнил оборотень.
— Ну что вы, лорд Хольм. Я не так кровожадна, чтобы требовать столь серьезных жертв за право обыскивать мой дом, — съязвила в ответ. — Думаю, одной ноги в качестве оплаты вполне достаточно.
— Ваша доброта не знает границ, миледи, — не остался в долгу Хольм.
Он собирался добавить что-то еще, но в этот момент из-за кованой ограды донесся знакомый голос, и я вздохнула.
Ну надо же, снова он. Эммануил Тернгоф, собственной персоной.
— Леди Бернстоф, темного дня! — улыбаясь во весь рот и размахивая руками, кричал Моня. Рядом с ним переминался с ноги на ногу невзрачный человечек.
Сквозь кованую ограду я видела пролетающие по дороге мобили и неспешно плетущиеся кареты. На противоположной стороне улицы остановились двое прохожих. Они бурно жестикулировали, ожесточенно о чем-то споря, и их черные цилиндры раскачивались так угрожающе, что, казалось, вот-вот слетят.
Огромная лохматая дворняга понуро брела вдоль забора, но, увидев Моню, уселась рядом с ним и уставилась на меня несчастным взглядом больших карих глаз.
— Темного дня, тер Тернгоф, — кивнула я родственнику и расслышала, как Хольм пробормотал еле слышно: — Принесла же нелегкая!
— А я сегодня совершенно свободен, думаю, дай зайду, поздороваюсь с милой кузиной.
