Ледяной клад

Михаил замер, остановился.

- Нет никого. Однако почудилось, - снова заговорил Максим. - Это сыростью сучки на земле распирает, вот они и трещат. Жень, а Жень, тебе не зябко? Пойдем к огню!

- Не хочу. Сдалека глядеть на костер лучше. А валежина теплая, сухая. Сядь теснее, - нетерпеливо и требовательно сказала Ребезова.

"Увела-таки, как бычка на веревочке увела его, что хочет с ним, то и делает, - уже ядовито-насмешливая промелькнула мысль у Михаила. - Эх, жаль, нет ружья с собой, полоснуть у них над головами дуплетом.

Вот бы взвились!"

- Жень, а Жень, ну до чего ж я тебя люблю, - дрожащим голосом в темноте бормотал Максим. - А ты?

- Десять раз говорила.

- Еще скажи. Сто раз скажи... Говори все время!..

Ребезова прошептала что-то совсем почти неслышное. Потом вздохнула, и они поцеловались. Михаилу стало неловко, горячая кровь ударила в лицо, потяжелели пальцы рук. Он теперь уже не помышлял, как напугать Максима. Теперь это было бы низко, постыдно и оскорбительно. Он думал, как ему отойти назад незаметно.

Думал и все же не мог сделать шага, оторвать ног от земли.

А Максим все тем же вздрагивающим голосом говорил:

- Жень, я написал маме: домой теперь я не приеду. Останусь здесь. Насовсем.

- Я не просила тебя.

- Все одно! Понял сам...

И они снова поцеловались, захлебываясь тихим смехом.

У Михаила ноги словно вросли в мох, не подчинялись ему. Он не хотел подслушивать, но он слышал все.

- Жень, погляди, небо какое черное! А над костром еще чернее. Ты не знаешь, куда свет от огня уходит? Горит, горит костер, а свету в нем все одинаково.

- В книге читала я...

- Не надо, как в книге... Там про другой свет... Жень! А ты красивая какая! Повернись лицом, Жень! На небе их нет, а в глазах у тебя звездочки отражаются. Откуда они? С неба к тебе перешли? Или свои, изнутри светятся? Ты не знаешь, почему у тебя волосы хлебной корочкой пахнут? Жень? Ты - хлеб мой!

- Не сгрызи, - сказала Женька устало.

И они поцеловались.

- Ты как белочка! Гибкая, Жень! Зубы у тебя, совсем как у белочки, острые.

Дай еще заглянуть в глаза? Днем я боюсь. И платок откинь, совсем откинь. Помнишь, зимой, тогда?.. Волосы у тебя, как волна весенняя - теплые, легкие. Пальцы мои будто лодочки по ним плывут. Не потопи их... Не потопи... Жень! Ну скажи чего-нибудь? Голос твой хочу послушать. Спой! Ну? Спой!..

- Дурачишка ты, дурачишка, - отозвалась Женька. И Михаил удивился, какой мягкий, воркующий голос стал у нее.