Ледяной клад

Постоял у края, всем телом ощущая, как шевелятся, вздрагивают в ней бревна, вслушиваясь, как рвется вода из открытого полностью шлюза, и пошел к другому берегу по верху гребенки почти наугад.

Ступи ногой неосторожно - и свалишься! Либо направо, в тихо кружащуюся перед запрудой воду, уйдешь в холодную глубину с головой, а там в шлюз... Либо налево, грохнешься с высоты об лед, и понесет, поволочет тебя бурливая, могучая струя, покуда не захлебнешься, - кто знает...

- А, Мишку сам черт не возьмет, - прошептал Михаил, неведомо кому лукаво подмигивая.

Он перебрался через речку благополучно - и стал карабкаться в гору, испытывая сожаление - почему он не вернулся назад и не повторил свой переход еще два-три раза. Поиграть хоть немного и хоть с малой опасностью! Этого просила душа. Заставляла теплая ночь, пахнущая все острее весной.

Хватаясь за тонкие, покрытые липкой смолкой сучья молодых сосенок, Михаил поднялся на ровную скалистую площадку. Здесь?.. Да, здесь Федосья стояла всякий раз, пока с широких саней сгружались бревна для запруды, и смотрела вниз.

Сам он видеть ее не хотел, но все же видел.

Видит и сейчас. Вот она стоит на обычном своем месте за березкой, стоит как раз на его пути, если взбираться все выше. Михаил пошел прямо, невольно вытянув руку, как делают, чтобы неосторожно не ударить, не толкнуть человека. Но ладонь свободно проплыла мимо ствола березки, и Михаил, стыдясь самого себя, быстро отдернул руку и завел за спину.

Поднявшись на самый верх крутого склона, он снова остановился перевести дух. Громотуха бурлила внизу все громче и громче.

"Тают в тайге последние снега, - озабоченно подумал Михаил, - гонят воду. Говорят, очень нехорошо, если Читаут вскроется на высоком урезе. Хотя и толст и крепок намороженный в запани лед, а ведь может его большой водой тогда приподнять и погнать поверх острова. И чего упрямится Читаут? Чего ждет, не вскрывается?"

И Михаил понял.

Нет, не глухари в эту теплую ночь повели его из поселка сюда, за Громотуху. Повела внутренняя тревога. Как же! Работали ползимы. И красиво, радостно и трудно, до десятого пота, работали. Душу всю в дело вкладывали. Шли как ни прикидывай, а определенно - на крупный риск. Вся их работа может прахом за полчаса разлететься. Давнет Читаут не так, как рассчитывали, и поплывет лесок замороженный вместе со льдом черт те знает куда, в туманное море...