Ледяной палач

Светло-русые волосы, серые миндалевидные глаза, правильной формы небольшой нос – женщина смотрела на камеру, а вернее, на того, кто ее снимал, с какой-то грустью, но одновременно, как показалось полковнику, с обожанием. По фотографии, а вернее по тому, как она была сделана, было видно, что и тот, кто снимал женщину, явно симпатизирует ей. Женщина стояла на фоне дома, где жил Пропп, и этот факт сразу же привлек внимание Гурова.

«Интересно, кем она приходится Проппу? – подумал Лев Иванович. – Может быть, близкая родственница – сестра или… Но если это сестра или какая-нибудь другая родственница, то почему он так тщательно спрятал ее фотографии среди рентгеновских снимков? Нужно срочно узнать, кто изображен на этих фотографиях и кто их снимал».

– Ты говорил что-то о переписке Проппа с некой таинственной женщиной. – Лев Иванович посмотрел на Сергея, который все время, пока Гуров любовался фото, смотрел на него и на его реакцию.

– Мне кажется, что переписывался Пропп именно с ней, – высказал свое мнение техник и стал набирать пароль входа в секретную почту дантиста.

– Вполне возможно, – согласился Гуров. – Но она ведь моложе его почти на пятнадцать лет.

– Ну так и что? – удивился Сергей. – Любить не запрещается в любом возрасте. А уж кого любить, это тем более не мы выбираем. У меня вот мама второй раз замуж вышла. Так ее муж – почти мой ровесник. И ничего, отлично ладят.

Гуров ничего не ответил. Он уже сел за стол и открывал переписку Проппа с таинственной незнакомкой. Начал он с последних писем, которые были датированы декабрем прошлого года.

И хотя писем за месяц и Проппом, и женщиной было написано много и все они были в основном личного характера, но было в них и еще что-то, что показалось Гурову весьма странным, но заслуживающим пристального изучения. Это было упоминание о жене дантиста – Регине и ее связи с Москвиным, а также намек на какие-то документы. Но что это были за документы, нужно было выяснять, внимательно вычитывая все письма, а времени на это у Льва Ивановича сейчас не было.

– Видите, – обратил внимание Гурова техник на одну из особенностей писем, – имени женщины дантист ни в одном из писем не называет. Только ласковые имена, из которых невозможно понять, как ее зовут. Кстати, я пытался узнать по ее е-мейлу, кто она такая, но она писала с какого-то странного адреса, на который я пока что, – Сергей сделал ударение на свои последние слова, – не вышел.

– А если выйдешь, то сможешь узнать, кто она такая? – спросил Гуров.

– Не факт.