Ледяной палач

Наверно, для того, чтобы потом не было видно, что кто-то что-то искал.

– А Москвин? Где он был? – нетерпеливо спросил Крячко.

– Он все время оставался внизу. На кухне в основном, – переведя дыхание, ответила Тихорецкая. – Он что-то брал из холодильника, жевал… А потом он обратил внимание на бутылку с шампанским, которую я оставила на барной стойке. Он подошел к ней, пощупал – проверял, наверное, холодная или нет, поднял, посмотрел на свет. И решил, по всей видимости, освежить горло. Пошел к бару, достал бокал, открыл бутылку, налил шампанское, выпил.

– Во дает! – недоуменно покрутил головой Крячко. – И что?

– Отпечатки, – тихо выдохнула Тихорецкая. – Он брал бутылку руками, и на руках у него не было перчаток. А я знаю, что на стекле остаются очень хорошие отпечатки. Четкие.

– Мама у меня детективы разные читать любит, – улыбнувшись, пояснил Алексей.

– Это ж надо быть таким нахальным! – покачал головой Станислав и посмотрел на Гурова, а потом на свидетельницу.

– Да, – слабо улыбнулась Людмила Романовна. – Но только не в этот день, а позже – третьего числа. Когда они все наконец загрузились в машину и уехали, первой моей мыслью было бежать из этого дома куда-нибудь подальше. Я догадывалась, что Кирилл где-то у них, и испугалась, что они доберутся и до меня. Узнают каким-то образом, что я была в доме. В общем, я просто убежала и поехала домой. И все о Кирилле думала.

Тихорецкая тяжело задышала, слезы полились у нее из глаз.

– Мам, давай мы пойдем, а ты поспи. – Алексей вытер ей слезы и обратился к сыщикам: – Давайте я вам сам все, что знаю, расскажу, а с нее показания потом возьмете, когда она окрепнет.

– Да-да, пойдемте. – Гуров встал и помог подняться Станиславу. – Извините, что утомили вас своими расспросами, – обратился он к Тихорецкой.

И они вышли из палаты.

– Где мы можем спокойно сесть и поговорить? – оглядывая коридор, спросил Алексей.

– Пойдемте в мою палату, – предложил Крячко. – Меня сегодня выписывают, но там пока что никого не подселили, и мы можем спокойно побеседовать.

Гуров посмотрел на часы, которые висели на стене возле сестринского поста, и сказал:

– Вы идите, а я Сладкову позвоню и тоже приду. Надеюсь, что он с Патрушевой уже распрощался.