Ледяной палач

Не от меня, так от других. Я – человек публичный, да и Кирилла Исаевича многие в городе хорошо знали. Так что от сплетен и слухов никуда не денешься. Да мне и скрывать нечего. Говорю как есть. Меня моя жизнь устраивала.

– Теперь вы свободны и от сплетен, и от пересудов. – Гуров, чуть склонив голову, посмотрел на Регину Михайловну.

– Вы так думаете? Тогда вы плохо знаете людей. Народ у нас злой и часто несправедливый. Он всегда найдет тему для сплетен. Даже смерть Кирилла Исаевича людишки вывернут так, что убийцей окажусь я.

– Эти людишки, как вы их называете, выбрали вас своим депутатом, – напомнил Патрушевой Гуров. – Доверие вам оказали.

Депутатша недобрым взглядом зыркнула на полковника, но тут же отвернулась.

– В Суздаль въезжаем, – сказал она. – Говорите, куда ехать.

Лев Иванович назвал водителю адрес морга и позвонил Варежкину.

– Привет, Антон. Я вернулся. Еду в морг с женой Проппа, везу ее на опознание. У тебя есть какие-то новости?

– Объявления распечатали, я отвез их в ЖЭК.

Завтра всем дворникам их раздадут и вдобавок вывесят на всеобщее обозрение. Будем надеяться, что кто-нибудь и отзовется, – доложил капитан. – Успел позвонить в пару фирм по предоставлению услуг по загрузке-разгрузке. Спросил насчет крана и грузовика, но пока ничего. Никто у них в праздничные дни не нанимал технику.

– Что ж, работай дальше, – вздохнул Гуров. – Если результат по фирмам в Суздале будет нулевым, звони по владимирским объявлениям.

– Лады, сделаю, – как пионер, бодрым голосом ответил Антон. – Но этим я уже завтра с утра займусь. Сегодня рабочий день у многих закончился. Во всяком случае, у конторских. У вас какие новости?

– Свои новости я тебе потом расскажу, вечером. Пока не могу говорить, – покосился на смотревшую на него с легкой усмешкой Патрушеву Лев Иванович.

Уже через десять минут после разговора с Варежкиным Гуров и Регина Михайловна вышли из машины и направились к неприглядному зданию городского морга.

Взглянув на Патрушеву, Лев Иванович обратил внимание, что бодрость и самодовольство депутатши словно куда-то испарились и на их месте на побледневшем ее лице читались растерянность и страх.

«Ну хоть что-то эту бой-бабу может пронять, – беззлобно подумал Гуров. – Смерти боятся даже такие уверенные в своей нерушимости и гордыне депутаты. – И тут же ему в голову пришла нежданная и, по сути, посторонняя мысль.