Ледяной палач

Кот сидит дома, и к нему никто не приезжал. Возможно, что Шершенев ему по телефону звонил…

– Ладно, по ходу разберемся, – махнул рукой Лев Иванович. – Поехали в больницу. Узнаем, что и как, а потом решим.

Доехали до центральной городской больницы быстро. Машин на дорогах в этот час почти не было.

– Все вваливаться не будем, – решил Гуров. – Внутрь пойдем я и Ренат. А вы тут с Антоном осмотритесь, – повернулся он к Станиславу. – Кто знает, вдруг захотят добить свидетельницу, чтобы молчала. Смотрите в оба.

– Понял, – кивнул Крячко, и Лев Иванович с Ренатом ушли.

 – Антон, следи за центральным входом, а я обойду вокруг, посмотрю, какие еще входы-выходы тут есть.

Выяснив у дежуривших внизу вахтерши и охранника, где находится отделение хирургической реанимации, оперативники поднялись на нужный этаж. Там они показали удостоверения встретившей их у входа в отделение медсестре и спросили у нее, в каком состоянии находится Тихорецкая.

– Быстро вы приехали, – удивилась медсестра, посматривая на них с усмешкой.

 – Я думала, что только к утру кто-нибудь появится. Вам повезло. Мужчина, который привез женщину с ножевыми ранениями к нам на своей машине, все еще здесь. Я его вместе с дочкой в сестринскую провела чаем напоить, а заодно подождать, вдруг кто-то приедет.

– И правильно сделали, – одобрил Гуров. – Дело и вправду срочное.

– А что, вы эту Тихорецкую знали?

– Знать не знали, но искали, чтобы познакомиться, – улыбнулся Сладков симпатичной женщине.

– Пойдемте, я вас проведу в кабинет, – вздохнула медсестра.

 – Там и поговорите со свидетелем. Я думала, что если он не станет дожидаться полицию, так возьму хотя бы его координаты, но он остался. Хотел убедиться, что с женщиной все нормально будет, – цокая по коридору каблучками, рассказывала медсестра. – А Тихорецкую сейчас оперируют. У нее внутреннее кровотечение в области печени. Но пока что состояние стабильно тяжелое, и говорить о хорошем исходе рано. Так хирург сказал, – повернулась она к оперативникам и, открыв одну из дверей, пригласила: – Заходите.

В сестринской было все стерильно и светло. За небольшим столиком сидели двое – мужчина за пятьдесят и молоденькая девушка лет девятнадцати-двадцати. «Может быть, и старше, – подумал, глядя на худенькую девушку, Гуров. – Молодежь сегодня выглядит намного моложе своих лет». Предположения Льва Ивановича подтвердились. Девушке, которую звали Витой, было двадцать пять лет, а ее отцу – Андрею Андреевичу Леонидову – сорок восемь.