Ледяное сердце не болит

Продолжай в том же духе. – И отключился.

За все время сидения за компом Дима дверь в свой кабинет не открывал. Слышал голоса коллег в коридоре, их торопливые пробежки в преддверии сдачи номера. Кто-то даже ломился к нему – но газетная поденщина могла подождать. Он занят гораздо более важным делом. И у него очень мало времени.

У Полуянова оставались в запасе еще одна идея и двое подозреваемых – сомнительных, слабеньких, однако за неимением гербовой пишут, как говорится, на простой. Идея заключалась в том, что похищение Надежды – это месть лично ему.

В числе подозреваемых значились скомпрометировавший себя журналист Казанцев и давешняя Димина любовница Юля. Никуда не денешься: надо проверить и их.

Журналист открыл свой кабинетик и отправился к общепризнанному мэтру Колесникову. Тот прославился в редакции в том числе тем, что обладал самой обширной базой данных (включая номера домашних и сотовых телефонов) на всех сколько-нибудь значимых персон столицы, а также на представителей журналистского сообщества.

Крошечный кабинетик Колосникова (такой же, как у Димы) весь плавал в сизом дыму. Вонь от кубинских сигар была нестерпимой. Полупотухшая «гавана» свисала у Колосникова изо рта. Старый зубр ввел в редакции моду на курение кубинского табака – однако только один он во всей конторе выглядел с сигарой органично. Был похож то ли на американского газетчика времен Великой депрессии, то ли на частного детектива.

– Ты бы хоть проветривал у себя, старик, – поморщился Дима."

"Ничего не значило, что Колосников был на четверть века старше Полуянова и свой первый очерк опубликовал, когда Димочки еще не было и в проекте.

Они все в редакции (за исключением высокого начальства и всякой сволоты типа Казанцева) были на «ты», все были друг для друга «стариками».

– Ты, Полуянов, сегодня на улице был? – сварливо откликнулся мэтр. – Ты, случайно, не в курсе, что за окном яйца к ногам примерзают?.. Говори, зачем пришел! А не учи тут отца правилам обращения с противоположным полом…

– У тебя есть нынешний телефон Казанцева?

– Зачем тебе эта фрикаделька? – сморщился зубр.

– Дело, у меня, старик, к нему есть, срочное и деликатное.

– С тебя одна «коиба».

– Будет.

– Только чтоб не пересушенная была, как в прошлый раз. В тубусе бери.

– Будет все, как ты захочешь, – пропел Дима.

– Я тебя записываю в долговой лист.

Мэтр каллиграфическим почерком вывел на специальном листе «Полуянов» и рядом с фамилией поставил одну палочку.