Ледяное сердце не болит

Дима выехал на Ленинградку и опять старательно настраивал себя на мысли о деле, но в голову ему ровным счетом ничего не лезло. Подумал о Родионе. Бедняга таксик почти сутки сидит один дома. Перед тем как самому ложиться спать, надо его обязательно вывести на улицу. И покормить, конечно, тоже."

"При мысли о еде для любимого Родика Полуянов вспомнил, насколько же он сам голоден. Хуже, чем любая собака. Аж в животе поскуливает. Когда он ел-то последний раз? Не прошлым ли утром, когда раздался звонок в дверь и он бросился преследовать маньяка на белом «Транзите»? Ах, нет, был еще недоеденный эскалоп в компании опера в шалмане неподалеку в час дня…

«Ничего не случится страшного, – подумал журналист, – если я заеду в канадскую котлетную на Ленинградке и слегка перекушу».

Вот и разворот под мостом. «Макдоналдс» здесь на противоположной стороне проспекта.

В ночном окне раздачи Дима заказал «биг-тейсти», колу, двойной эспрессо и карамельное мороженое. Этим мороженым он словно бросал вызов снова усилившемуся морозу за окнами авто.

Сразу вспомнилась байка о Черчилле. Он, дескать, когда увидел яростной зимой сорок второго людей на улицах Москвы, покупающих мороженое, в восхищении сказал: «Да, такой народ невозможно победить». Никто из советских сопровождающих благоразумно не пояснил легендарному английскому премьеру, что мороженое было одним из немногих продуктов, продававшихся тогда без карточек. Москвичи в ту пору им не лакомились – они мороженым пытались насытиться.

Американцы (мысли Димы от недосыпа скакали из стороны в сторону) презрительно называют еду из «мака» «джанком» – мусором.

Однако сейчас ударная доза белка, жиров, глюкозы и кофеина, принятая Полуяновым в один присест (с каким-то даже урчанием!) вызвала небывалый для бессонной ночи прилив бодрости и словно прочистила мозги.

Опер Савельев все-таки напоследок выяснил, где обретается в Москве друг умершего Воскресенского трижды судимый Кисленков. Он, судя по адресам местожительства, устроился в столице совсем неплохо.

Прописан был по улице Алабяна, а кроме того, имел дачный дом в престижной Валентиновке. Очень мило для рецидивиста.

Майор пообещал наутро доложить на Петровку и о Воскресенском, и о Кисленкове: «Пусть они на всякий случай сходят и в эти два адреса». Однако в тоне опера не слышалось по поводу версий, выдвинутых Полуяновым, ни малейшего энтузиазма.

Журналист повыкидывал в мусорный контейнер коробки, пакеты и стаканы из-под еды.