Легенда о слезах двух Лун

Он жил всё это время без возможности умереть. Его не должно было существовать с того момента, как вернулся Альвиан, но… он всё ещё жив.

–Почему? – спросила Мари, не озвучивая всех своих мыслей, – Почему ты всё ещё жив?

–Это долгая история, – прервал Альвиан, не желая вновь слушать слезливые высказывания своего убийцы, – Я могу рассказать её за ужином. Верно, Джакуб?

Советник понимал к чему клонит его король и быстро вышел из тронной залы готовить ужин. Несмотря на то, что высший мог сам сделать его за несколько секунд, он не прекращал пользоваться Джакубом.

Он гонял его с поводом и без, лишь бы не оставлять его в покое. Мари знала, что наказание за убийство бывает разным, но это выглядело самым бесчеловечным из всех. Но Альвиан имел право самостоятельно наказывать убийцу. Наверное.

Пока девушка размышляла о справедливости, бывший Император обнял свою жену. С самого первого дня он желал только этого. Любимое тело, родная душа, которая так долго отсутствовала, была рядом.

–Я так боялся не найти тебя, – шептал высший, поглаживая длинные волосы девушки, – Боялся, что потерял тебя.

Мне было всё равно на все потерянные титулы в прошлой жизни. Мари… Я люблю тебя.

–И я люблю тебя, мой дорогой Альвиан, – ответила шёпотом Мари, – Давай не будем вспоминать, что было раньше. Я пока не готова к этому.

–Конечно, всё, как ты скажешь.

После этих слов Альвиан нежно поцеловал Мари. Они прижались друг к другу после почти тысячелетней разлуки. Ничего не было прекрасней этого поцелуя, ощущения, что они могут делать это каждый день, каждую секунду.

И никто не помешает им. Этот поцелуй в окружении запаха дикой розы был началом их новой жизни.

Спокойствие. Безмятежность. Умиротворение. Эти слова идеально описывали то, что ощущал Альвиан. Он чувствовал себя защищённым, как в утробе матери. Никакие посторонние звуки не тревожили его. Мысли затаились в глубине подсознания, и высший даже не знал, где он находился, и как здесь оказался. Это всё было неважно.

В его маленьком мирке, где всё такое уютное и родное, не было места для тревог и собственных мыслей.

Из этого состояния его вырвал холод, пронзающий до костей. Звуки кипящей воды шли отовсюду, и ушам от этого было некомфортно. Альвиана выворачивало от них. Позвонки захрустели один за другим, принося с собой последовательную боль. Всё тело онемело от такой резкой разрядки и если бы не стекло, то мужчина упал бы на пол, скорее всего разбив себе нос.