Две тысячи на дороге не валяются, и вообще… Но, с другой стороны, я еще не расставалась с Лизой так надолго, она все-таки маленькая.
– Десять дней – это совсем не долго. И тебе надо немножко сменить обстановку, отвлечься. Там ты хотя бы не будешь сидеть ночами за компьютером.
– То есть ты считаешь, надо соглашаться?
– Да. Мне кажется, надо. Только один у меня вопрос. Этот Майкл, он клеиться к тебе не будет?
– Разумеется, будет, – засмеялась Лена. – Но он станет это делать мягко и ненавязчиво, как истинный джентльмен.
– Смотри не заведи романа с этим джентльменом. Обстановка у вас будет очень располагающая. Если ты мне обещаешь, что романа с ним не заведешь, я тебя отпускаю.
– Он толстый, лысый, у него нос картошкой, он любит читать длинные лекции о вреде курения и после еды ковыряет в зубах зубочисткой с умным выражением лица, у всех на глазах.
– Да, джентльмен, – хмыкнул Сергей, – ну, в таком случае я спокоен. Романа у тебя с ним не случится.
– Ты знаешь, я хочу на эти десять дней отправить Лизу с Верой Федоровной в хороший подмосковный дом отдыха, чтобы они подышали чистым воздухом и чтобы у Веры Федоровны не было проблем с магазинами и готовкой.
Майкл предлагает оплатить беби-ситтера, вот пусть оплатит.
– Хорошая идея. Только дай мне знать, куда именно ты их отправишь. Я, вероятно, вернусь раньше тебя. Кстати, запиши мой телефон в гостинице. Как только все у тебя определится, обязательно позвони мне.
После разговора с мужем Лена окончательно успокоилась. Самое время звонить в Нью-Йорк, говорить свое «да».
Но перед этим Лена еще раз, для очистки совести, набрала номер Кати Синицыной. Там все так же было занято.
* * *– Ну, как ты? – Регина Валентиновна потрепала Катю по щеке и быстро прошла на кухню, в распахнутой шубке, сапогах и тонких замшевых перчатках.
Катя замешкалась в коридоре, шлепанец зацепился за табуретную ножку. Когда она оказалась на кухне, то увидела, как гостья кладет на рычаги телефонную трубку.
– Я ведь тут же стала тебе перезванивать, – объяснила Регина, – но у тебя все занято и занято.
Оказывается, ты трубку забыла положить.
– Нет, я не забыла. Я просто сейчас разговаривала, – смутилась Катя, – надо перезвонить, неудобно.
– С кем же это так поздно, если не секрет? – Регинина рука в замшевой перчатке все еще лежала на трубке. Катя не заметила, как рука эта сдвинула, переместила трубку совсем чуть-чуть. Теперь она не придавливала рычаги старенького аппарата. Если кто-нибудь позвонит по Катиному номеру, будет занято.
