Раздался звонок в дверь. Взглянув в «глазок», Лена увидела Гошу Галицына.
Пока он снимал ботинки, в прихожую выбежала Лиза.
– Привет! – важно сказала она.
– Привет, ребенок. Как у тебя дела?
– Хорошо. У нас сегодня коляска сломалась. – Лиза побежала назад в кухню с криком:
– Баба Вера! Я назову обезьянку Гоша!
– Это кого же ты хочешь назвать в мою честь? Покажи. – Гоша вошел в кухню, поздоровался с Верой Федоровной и сел рядом с ней на диванчик. – Ну, в общем, я не против, – сказал он, взглянув на обезьянку, – очень симпатичный тезка.
– Гоша, это не тетка, это игрушечная обезьянка, – серьезно возразила Лиза.
Гоша подробно объяснил ей значение слова «тезка», Лиза слушала и важно кивала.
– У обезьянки Гоши-тезки был еще маленький стульчик, кроватка и посудка. Мы с мамой купили, – сообщила Лиза, когда он закончил, – но коляска о-очень сильно сломалась.
– Как это? – не поняла Вера Федоровна.
– Коляска сделала так, – Лиза глубоко вдохнула и выкрикнула во все горло:
– Ба-бах! Мы с мамой упали, а потом толстый дядька хотел взять меня на ручки.
А я плакала.
– Ой, Лизонька, я совсем забыл! – Гоша вышел в прихожую и вернулся через минуту, держа в руках маленький набор пластмассовой игрушечной посуды в пластиковой упаковке – Смотри, как раз для твоей обезьянки.
– Спасибо! И ложечки есть, и чашечки! Открой скорей.
– Лена, я не поняла, – строго спросила Вера Федоровна, – что у вас сегодня произошло?
– Ничего, Вера Федоровна, – Лена поставила перед Гошей тарелку с кашей, – я же сказала, коляска сломалась прямо на ходу, я поскользнулась и упала, Лиза вместе со мной.
Сейчас очень скользко.
– А куда делись игрушки, вы ведь сегодня утром ездили в магазин?
– Все рассыпалось, потонуло в грязи.
– А что за «толстый дядя»?
– Прохожий помог подняться.
– Ох, темнишь ты, девочка моя, – покачала головой Вера Федоровна. – Ладно, мы с Лизой пойдем спать. А вам выезжать через полчаса, встречать американца.
* * *– Я был сегодня у Волкова, – сказал Гоша, когда они сели в машину, – знаешь, все так странно получилось.
Я наконец дозвонился. Он назначил мне встречу у себя в офисе. У него потрясающий зал. Представь – шикарный офис, все сверкает, горничные, охрана, а зал для прослушиваний – как в каком-нибудь старом Доме пионеров. На стенах горны и барабаны намалеваны, стулья занозистые, скрипучие, все обшарпанное, ветхое. Я стал задавать ему вопросы – про детство, про маму с папой. Потом про юность.
