Он говорил вяло и скучно, я решил его подогреть, когда мы дошли до комсомольской молодости, спросил, а помнит ли он, как парился в ведомственной бане с группой журналистов из Москвы, как пил с ними водку и жарил шашлыки ночью на берегу Тобола. И тут с ним что-то произошло. Он резко побледнел, на лбу выступил пот, руки затряслись. Смотрит на меня выпученными глазами и спрашивает: «Кто вам рассказывал это?»
Я отвечаю, что рассказывала моя начальница и близкая подруга Елена Николаевна Полянская. Вы, говорю, наверняка ее помните.
И тут он как заорет на весь офис: «Нет!» Сразу влетела секретарша, потом прибежала жена, потребовала, чтобы я отдал кассету. А я как раз перед этим вставил новую, чистую. Вот ее и отдал. Хочешь послушать?
– Хочу, – кивнула Лена.
– Тогда возьми с заднего сиденья мою сумку, достань диктофон. Кассета с Волковым в кармашке.
Лена надела наушники, включила диктофон. – У меня была очень строгая мама, секретарь партийной организации хлебозавода, – говорил тусклый баритон, – она вносилась ко мне требовательно, приучала быть сильным… Я привык с детства не щадить себя.
– Поэтому пошли в комсомольские работники? – спросил насмешливый голос Гоши.
– Ну, в общем, да. У меня были определенные идеалы, в отличие от многих я действительно верил в победу коммунизма.
«Господи, какая чушь! – подумала Лена. – Веня Волков, тобольский комсомолец, водивший нас в партийную баньку, кормивший шашлыками и сырокопченой колбасой в полунищем городе, воспылавший ко мне неземной любовью Веня Волков верил в победу коммунизма? Зачем он прикидывается идиотом? Впрочем, что-то болезненное, ненормальное было в нем».
"
"И тут как раз зазвучала на пленке тема баньки и шашлыка. Крик «Нет!» ударил из наушников так громко, что Лена вздрогнула. Да, этот крик прозвучал сразу после того, как Гоша назвал ее имя.
– Расскажи мне о Волкове, – попросила Лена, выключая диктофон и пряча его назад в Гошину сумку, – расскажи, как он стал монополистом и миллионером?
– В восемьдесят пятом – восемьдесят седьмом ему принадлежала сеть дискотек и студий звукозаписи в Тюмени, Тобольске и Ханты-Мансийске.
Но сам он к этому времени уже перебрался в Москву, работал в ЦК ВЛКСМ, кем – не знаю.
– Подожди, Гошенька, в восемьдесят пятом у нас еще не было закона о частной собственности. Как же ему могли принадлежать дискотеки и студии?
– Ну, формально этот музыкальный бизнес был общим, комсомольско-молодежным. А фактически в Западно-Сибирском регионе его полностью контролировал Волков.
