Он только сказал, что Волков позеленел и затрясся, что он никогда его таким не видел и, мол, нервы у него сдают.
– Но вы ведь спрашивали, что такого сказал этот парень. Вам ведь было интересно, почему у Волкова сдали нервы?
– Да чего ж я, дура, что ли? Про такое не спрашивают.
– Значит, больше вы на эту тему не говорили?
– Делать нам нечего, – презрительно фыркнула Вероника.
– А вообще, этот скандал как-нибудь обсуждался среди ваших знакомых?
Но этот вопрос остался без ответа. Вероника помрачнела и замкнулась.
Игра «А ну-ка, вспомни!» ей перестала нравиться.
* * *Лена вошла вместе с Майклом в фойе Третьяковки, купила ему толстый путеводитель на английском языке и билет.
– У тебя рубли есть? – спросила она.
– Ох, я же забыл поменять! – Майкл звонко шлепнул себя по лысине. – Может, здесь есть банк?
Обменный пункт был, но оказался закрытым.
– Ладно, вот тебе сто тысяч, – Лена протянула ему несколько купюр, – ты сможешь перекусить в буфете. Если захочешь поесть серьезно, то иди в ресторан, там принимают кредитки.
– А там есть вегетарианская еда?
– Там кто-нибудь обязательно должен говорить по-английски, ты объяснишь, тебя поймут. Когда устанешь, езжай домой. Вот ключ, вот адрес. Дашь таксисту эту бумажку. Отсюда до моего дома не больше тридцати тысяч.
– Это сколько в долларах?
– Около пяти. Но доллары давать не надо. Вот смотри, три десятки. Понял? Не потеряешься?
Лена действительно волновалась за Майкла. Он был страшно общителен, рассеян, мог влипнуть запросто в какую-нибудь историю.
К тому же запас его русских слов ограничивался десятком типа «мьюжжик, вуодка, пьеррэстройка».
Ольга, Лиза и Вера Федоровна ждали в машине. До Истры было два часа езды. По дороге Лиза заснула у Лены на коленях.
«Наверное, я сумасшедшая мать, – думала Лена, – за эти Дйа года я не расставалась с Лизой больше чем на день. Мне будет без нее пусто и плохо. Мне без нее ничего не хочется. Скорей бы все это кончилось…»
Она запрещала себе думать о том, что произошло сегодня утром, старалась отогнать от себя этот холодный, липкий страх который поселился в душе… Когда же, собственно? В какой момент ей по-настоящему стало страшно? Вчера, когда взорвалась коляска? Нет, раньше, значительно раньше.
Страх появился после прихода фальшивой докторши… Жену Волкова зовут Регина. Она врач. Мишаня Сичкин назвал это имя, когда они говорили о Кате Синицыной.
