А потом сосед, который вышел в это время с собакой, увидел высокую женщину в темном пальто. Она ждала лифта на нашем этаже около двух часов ночи."
"– Может, это связано с работой твоего мужа? – спросил он еле слышно, жадно отхлебнул минеральной воды и, поставив стакан на стол, нечаянно скинул вилку. – Как он вообще решился оставить тебя одну? Я бы на его месте… Как он мог уехать в такой ситуации?
– В какой ситуации? Все началось, когда его уже не было в Москве.
– Ты рассказала ему по телефону о том, что произошло?
– Нет.
Я не хотела его пугать напрасно. Он, хоть и полковник милиции, вряд ли сможет посадить нас с Лизой в бронированный бункер. Если это связано с его работой, то его возвращение только усилит опасность. Он начнет активно искать преступников, они в свою очередь тоже не станут бездействовать… Знаешь, Веня, очень страшно, когда взрывается коляска, в которой через минуту мог оказаться твой ребенок. Я не собираюсь ничего выяснять. Я просто не хочу пережить такое еще раз, я не могу жить в постоянном напряжении и страхе.
– Она взглянула ему в глаза. – Ты уверен, что твоя жена ничего не знает?
– С тобой и с твоим ребенком ничего больше не случится, – сказал он твердо и прикоснулся горячими пальцами к ее руке, – тебе не надо бояться.
– Откуда ты знаешь? – горько усмехнулась Лена.
– Просто знаю, и все. Поверь мне на слово, это не повторится.
Явился официант. Майкл оторвал глаза от телевизора и уставился на серебряные лотки, обложенные льдом и щедро наполненные черной и красной икрой, семгой, огромными тигровыми креветками и прочей снедью.
– Я не знаю, едят ли вегетарианцы икру, – произнес Волков с обаятельной улыбкой. Лена перевела.
– Нет, вегетарианцы не едят икру, но я не в силах отказаться, – признался Майкл, – я никогда не видел ее в таком количестве. Это просто фантастика!
«Взрыв коляски для него не был новостью. Но он и не пытался изображать удивление и ужас, он даже не пытается скрыть, что ему многое известно, – думала Лена, намазывая паюсной икрой поджаренный ломтик ржаного хлеба.
– Я нарочно подкинула ему тему тобольских воспоминаний. Он не зацепился, а мог бы. Зачем все это – закрытый клуб, горы икры, чудовищно дорогой коньяк?»
И вдруг она поймала себя на том, что врет не столько Волкову, сколько себе самой. Ольга права, великий и могучий суперпродюсер влюбился на старости лет. И дело даже не в икре и коньяке, не в придыханиях и признаниях.
