Ну, поднимаем!
Даже вдвоем переносить человека с парализованными ногами со стула на кровать было очень тяжело.
– Как же вы одна справляетесь? – тихо спросила Лена Зою Даниловну, когда та пошла проводить ее в сени.
– Привыкла уже, – пожала плечами старуха, – сейчас-то лучше. Хоть руки у нее работают.
– Давно это?
– Одиннадцать лет. Как узнала она, что приговор приведен в исполнение, что нет больше Никиты, так и хлопнулась на пол. Больше не вставала.
– Скажите, Зоя Даниловна, откуда она могла узнать, зачем я пришла?"
"– Она всем одно и то же говорит.
Кто приходит – из собеса ли, из поликлиники, с почты, со сберкассы – так она уставится своими глазищами и через два слова спрашивает, ты, мол, убийцу настоящего ищешь? Некоторые пугаются, особенно если девочки молодые. Врач-то говорит, мания у ней. Тихое помешательство. Ан видишь, выходит, дождалась она. Ты ведь и вправду убийцу ищешь? Сама-то небось из милиции?
– Нет, – покачала головой Лена, ~ не из милиции. Я действительно журналистка.
– Да уж понятно, – старуха поджала губы, – не хочешь, не говори.
Пытать не стану.
Лена уже зашнуровала ботинки, надела куртку.
– Зоя Даниловна, а где Василий? – спросила она. – Как у него дела?
– Да, видать, неплохо, – старуха заговорила совсем тихо, приблизила к Лене жесткое сухое лицо, – деньги высылает регулярно, хорошие деньги. На то и живем. И на продукты хватает, и на лекарства. Сам-то в последний раз появился года два назад. Одет был хорошо, возмужал, здоровый стал как бык, не узнать! Ничего про себя не рассказывал.
Переночевал ночь, матери кресло на колесиках привез, складное, легонькое такое. Вот как тепло станет, буду ее опять на улицу возить. Еще шаль привез пуховую, два платья теплых, а мне пальто – богатое такое, с меховым воротником. Мне и носить-то его жаль, висит пока. И денег оставил много. Ежели вдруг появится Вася-то, говорить ему про тебя? – Ему можно, – кивнула Лена, – но больше, пожалуйста, никому.
– Да уж, понятное дело, – старуха многозначительно поджала сухие губы, – болтать мы с Раей не станем.
Да и не с кем нам, разве что, Бог даст, Вася приедет… У меня-то своих детей нет. Один он у нас с Раей, один на двоих сынок. А твои-то живы родители? – Нет, – покачала головой Лена.
– Сирота, значит?
– У меня муж, дочке два годика.
– С кем же дочку-то оставила?
– С соседкой. У нас соседка хорошая, очень мне помогает.
– Ты сама, как дите, худенькая, и личико тоненькое. Лет сколько тебе?
– Тридцать шесть.
