Станет ли вообще кто-нибудь с ней говорить? Есть ли смысл туда идти?
Предположим, в ноябре-декабре восемьдесят второго кто-то мог просмотреть карты больных, стоявших на учете там наверняка есть группа крови. Сам убийца? Вряд ли. Для него это было бы слишком рискованно. Или нет? В любом случае он должен был либо иметь знакомых в этом диспансере и как-то серьезно обосновать свое странное желание заглянуть в картотеку, либо у него был какой-то иной доступ туда, официальный. У кого может быть официальный доступ? У сотрудника милиции, прокуратуры, у психиатра из другого района или города.
Ведь не подпустят же к картотеке кого попало… Конечно, человек посторонний может что-нибудь сочинить, но в таком случае он рискует, что его запомнят и разоблачат. Нет, убийца не стал бы так подставляться.
К Слепакам приходила женщина. Предположим, светлый свитер ручной вязки за печку сунула она. Тогда вполне логично, что она же имела доступ к картотеке. Жена Волкова психиатр… Нет, опять не сходится.
Раиса Даниловна сказала, что женщина была «страхолюдная». Регина Градская – настоящая красавица. Изменила внешность? Да, это логично. Женщина многое может изменить в своей внешности. Но она не сделает себя настолько некрасивой, чтобы это запоминалось как главная ее черта.
""Ладно, оставим пока Волкова и Градскую в покое, чтоб не путаться. Будем считать, что у нас есть уравнение с двумя неизвестными. Икс и Игрек. Мужчина и женщина.
Сначала это уравнение надо составить, а потом проверить его верность, заменив Икс и Игрек Волковым и Градской. Но это потом, пока рано…
Итак, женщина Игрек стала сообщницей маньяка Икс, помогла ему подставить пьяницу, подкинуть улики. После того как арестовали Слепака, убийства прекратились… Он больше не убивал? Она что, вылечила его?""
Лена вдруг вспомнила, что психолог Кроуэл писал в своей статье, что часть маньяков и половых психопатов поддается лечению гипнозом, что эти больные весьма внушаемы, и известны случаи, когда гипноз и психотерапия делали их полностью здоровыми.
Если болезнь связана не с органическими патологиями, не с шизофренией, олигофренией и тому подобным, то всегда есть надежда… Однако эта надежда никому не нужна. Она существует только теоретически. Злодеев, серийных убийц, признанных вменяемыми, не лечат. Общество избавляется от них. И, наверное, правильно делает.
