– Надо же, – покачала головой старушка, – вот этого совсем не помню, но смотрю на вас и мучаюсь: где же я вас видела? Кстати, насчет чая, я сама, конечно, не готовлю, здесь в столовой отлично кормят, но чайник и все необходимое у меня есть. Если вас не затруднит, откройте буфет, там вы все найдете.
В маленьком буфете за стеклом стоял электрический чайник «Тефаль», сахарница, открытая пачка «Липтона» с пакетиками, вазочка с печеньем, несколько стаканов в старинных серебряных подстаканниках."
"– Знаете, очень спокойное заведение, – говорила Градская, пока Лена готовила чай, – здесь чисто, комфортно и всегда вот такая гробовая тишина.
Великолепное медицинское обслуживание, массаж, всякие процедуры. Только поговорить не с кем. Когда-то здесь был закрытый интернат для ветеранов партии, лучший на всю Тюменскую область. А теперь сюда сбагривают своих стариков местные нувориши. На каждом этаже занято не более пяти комнат. Содержание здесь стоит очень дорого. Я, знаете ли, держалась до последнего, но возраст есть возраст.
Я, конечно, очень благодарна дочери, но…
– Простите, Валентина Юрьевна, – Лена протянула большую групповую фотографию и показала на лицо некрасивой девочки, – это ваша дочь?
– Да, – кивнула старушка, – это Регина.
Лена заметила, что по лицу Градской пробежала какая-то тень, губы слегка поджались, глаза сузились – но всего на секунду.
– А других фотографий нет у вас?
– Зачем вам, деточка?
– Понимаете, мне кажется, я где-то видела это лицо, возможно, я была знакома с вашей дочерью.
Она теперь живет в Москве?
– Она давно живет в Москве. И вполне возможно, что вы с ней встречались. Мир страшно тесен, и с возрастом в этом все больше убеждаешься. Только других фотографий у меня нет. Даже младенческих. Эта – единственная.
– Странно. Вы ведь собираете фотографии… Столько чужих снимков…
– Регина сразу уничтожала свои снимки. А потом уничтожила и свое лицо, – последняя фраза прозвучала громко, несколько раздраженно. Лена уже чувствовала, что старушке неприятен разговор о дочери, но надо было довести его до конца.
Не было другого выхода.
– Уничтожила свое лицо? – тихо переспросила она.
– Возьмите там, на полке, стопку журналов. Быстро перебрав несколько известных изданий в ярких глянцевых обложках, она молча протянула Лене развернутый журнал – тот самый, который совсем недавно показывал ей Гоша Галицын. С разворота лучезарно улыбалась «сладкая парочка», суперпродюсер Вениамин Волков и его красавица жена, Регина Градская.
