А вот открыть флакон, вылить в твой кофе, а потом протянуть тебе чашку и глядеть, как ты пьешь, – это совсем другое дело. Теперь тебя нет. И никто ничего не сумеет доказать. Никто никогда…
* * *После привала они опять шли сквозь тайгу. Лена постоянно слышала какой-то напряженный гул. Он звучал то ближе, то дальше, иногда исчезал. Ей казалось, это гудит у нее в голове от усталости и голода. Но киллер объяснил: это буровая.
– Мы идем к буровой? – спросила Лена.
– Нет.
– А куда?
Он не ответил. Она вдруг подумала, что он сам уже не знает, куда они идут.
Они заблудились. Сколько еще они смогут вот так идти, без еды? От плитки шоколада остался маленький кусочек, четыре дольки. Стало темнеть. Сумерки были мрачными, небо затянулось. Если не выглянет луна, то скоро наступит кромешная тьма.
В ушах звенело. Лена уже не чувствовала своего тела, оно стало легким и как будто невесомым. А мрак все сгущался. В высоких еловых кронах зашумел ветер. В лицо ударила снежная пыль.
Поднялась метель. Лене показалось, что она летит куда-то вместе с мелкими острыми снежинками. Звон в ушах стал оглушительным, к горлу подступила тошнота. Перед глазами закружились черные стволы деревьев, черный снег, тяжелый, пульсирующий мрак затянул все вокруг. Лена потеряла сознание и упала на снег.
* * *Бойцы спецназа один за другим перемахнули через двухметровый каменный забор. Четыре собачьих будки оказались пустыми, длинные тяжелые цепи с расстегнутыми ошейниками тонули в рыхлом снегу.
"
"В доме стояла мертвая тишина. Бойцы рассыпались по боевым позициям. Военный вертолет завис прямо над крышей. Двое спустились на крышу по веревочной лестнице и проникли на чердак через слуховое окно.
Вскоре стало ясно: двухэтажный каменный дом пуст. В нем нет ни души. Тщательный обыск не дал ничего. Дом как дом – мебель, посуда, все, что надо для жизни и здорового отдыха на лоне живописной тайги. Ни оружия, ни наркотиков, никаких бумаг, документов, никаких скелетов в удобных стенных шкафах.
Впрочем, в одном из шкафов полковник Кротов обнаружил темно-коричневую кожаную куртку своей жены. Куртка аккуратно висела на плечиках среди чужой верхней одежды, из рукава торчал клетчатый шерстяной шарф.
В карманах полковник нашел чистый носовой платок, тридцать тысяч мелкими купюрами, карточку-пропуск в гостиницу «Тобольск».
А внизу, в том же шкафу, среди чужих ботинок и кроссовок, валялась Ленина сумка.
