Сквозь тонкие облака проглядывал зыбкий диск холодного солнца. Стояла оглушительная таежная тишина. Было слышно, как поскрипывают стволы деревьев.
Лена не знала, сколько прошло времени, она сидела, сжавшись в комок, ей было все холодней. Она боялась вернуться в домик и пропустить поезд. Солнце медленно катилось к западу. А поезда все не было. Ни одного. Она закрыла глаза. Страшно хотелось спать. Краем сознания она понимала, что спать нельзя, но ничего не могла с собой поделать. «Поезд меня разбудит, – думала она, – обязательно разбудит».
Но поезда не было.
Вертолет кружил над тайгой без всякой надежды. Полковник Кротов припал лицом к иллюминатору.
«Если бы они ее увезли, – думал он, – там не висела бы куртка. Если бы уже убили, я нашел бы что-то еще, сапоги, например. Она могла ведь и убежать… Да, она могла убежать».
Он чувствовал, что в его рассуждениях мало логики. Это было больше похоже на самоутешение.
«Предположим, она убежала. Сколько прошло времени? Сутки? Двое? Не больше. Сейчас нет сильного мороза, все-таки март.
Она могла пойти на звук буровой или к железной дороге. Но с буровыми есть связь. Оттуда бы сообщили…»
– Скоро стемнеет, – заметил летчик, – придется возвращаться.
– Еще немного, – попросил полковник, не отрываясь от иллюминатора.
Сначала Кротов увидел ровную просеку, потом тоненькие полоски рельсов. Потом одинокий домик, крохотный, словно игрушечный.
По этой одноколейке давно никто не ездит, – сказал Кротову летчик, – только иногда проходят товарняки с лесом из Товды.
Если там и осталась будка обходчика, она заброшена…"
"– Ниже, пожалуйста, хоть немного! – попросил полковник. Он сам не мог понять, почему вдруг так гулко и быстро забилось сердце.
Вертолет стал снижаться. С небольшой высоты была отчетлива видна маленькая темная фигурка на снегу. Она лежала, свернувшись калачиком, у самых рельсов.
Лена согрелась. Ей не хотелось просыпаться. Но спать мешал сильный шум и резкий, упругий ветер, от которого захлопали полы широкой короткой дубленки.
Она медленно, тяжело открыла глаза. Это стоило огромных сил. Ветер бил в лицо, глаза стали слезиться, она ничего не видела. Еще одно героическое усилие – и она приподнялась на локте. По глубокому снегу к ней бежал Сережа и еще какие-то люди. А рядом быстро крутился огромный пропеллер вертолета.
Полковник Кротов поднял на руки свою жену. Она показалась ему легкой, почти невесомой.
Эпилог
– Регина Валентиновна, возможно, я задам бестактный и трудный для вас вопрос.
