Небольшая толстенькая книжечка, которую полгода назад подарила Мите Ольга, фирменный ежедневник, обтянутый черным дсрматином с тиснеными золотыми буквами «Кокусай-Коеки компани, Лтд» латинским и русским шрифтом, – это все-таки не иголка. Вещей и мебели в доме совсем немного, ежедневник обычно лежал либо в сумке, либо в кармане куртки. Иногда на письменном столе.
Катя была так возбуждена, что даже забыла про укол. Голова стала побаливать, еще полчаса, и боль не даст думать. Но если уколоться, то вообще ничего не сообразишь и не вспомнишь.
А вспомнить надо.
«Полянская – это та самая Лена, которая вывела меня на лестницу уколоться. Но при чем здесь она? О каком следователе хотел спросить ее Митя? – Мысли стали путаться и расползаться. – Что, если позвонить ей? Просто позвонить и рассказать про этот странный листочек? Кажется, у нее муж в милиции работает, чуть ли не полковник… Да, Митя говорил что-то. Он был у нее в гостях… Он тогда еще сказал, мол, Ленка Полянская совсем не похожа на жену полковника.
Зато муж у нее – типичный мент, прямо как с плаката».
К головной боли прибавился тяжелый озноб, бросило в холодный пот. Но вместо того, чтобы уколоться, Катя приняла таблетку американского аспирина, запила сладким остывшим чаем, сжевала кусок хлеба с сыром и ложку холодной скользкой кукурузы прямо из банки. Легче не стало, но Катя твердо решила не колоться до тех пор, пока не найдет телефон этой самой Полянской и не позвонит ей. Тут она вспомнила, что и Митина телефонная книжка ни разу не попалась ей на глаза.
Такая же фирменная, от «Кокусай-Коеки», только совсем маленькая, плоская.
«А ведь она тоже пропала, вместе с ежедневником! Окно было открыто, телефон не работал. Кто-то мог спокойно влезть в квартиру, вколоть Митьке наркотик и… Мы с ним легли спать вместе, мы страшно хотели спать. Он устал, был в тот день на ногах с восьми утра, а я укололась и еще выпила Две таблетки какого-то снотворного. Не помню какого. Я вообще ничего не помню… Господи, как больно.
Надо уколоться. Сейчас же, сию минуту».
Осталось всего четыре ампулы. А теперь уже три. После укола стало легко и хорошо. Катя вдруг совершенно ясно поняла, что муж ее вовсе не кончал с собой.
– Допрыгался он со своими продюсерами, – сказала Катя вслух, спокойно и почти радостно, – все эти продюсеры связаны с бандитами. Не самоубийца Митя, нет на нем этого греха. И на мне нет. Не я его довела до петли.
Внезапная радость сменилась бурными рыданиями.
