«А не слишком ли далеко я захожу? – спрашивала себя Регина. – Зачем Полянской лезть во все это? Синицын ей не муж, не брат, практически никто». И тут же отвечала себе: «Нет. Не слишком!»
Ольга Синицына, хоть и родная сестра убитого, не будет копать глубоко. Во-первых, она не обладает таким взрывоопасным количеством информации, во-вторых, невнимательна к деталям – даже не заметила царапин на мертвой руке брата. Но главное, у нее совершенно иной склад ума. Она – тактик, а Полянская – стратег. Синицына мыслит конкретно, а Полянская – абстрактно, она умеет обобщать и анализировать даже неочевидные, незрелые факты.
Она – аналитик, то есть будет думать и действовать, пока не докопается до правды. Даже если это станет для нее опасным.
Более того, чем серьезней будет опасность, тем решительней она станет действовать, пытаясь понять и устранить причину, а не следствие.
«А может, убрать ее, не мудрствуя лукаво? – подумала Регина. – С суицидом здесь, конечно, не пройдет. Несчастный случай – это уже теплее.
Но тоже опасно…»
Сидя в чужой уютной кухне и попивая вкусный крепкий кофе, Регина хребтом почувствовала опасность, Исходящую от своей гостеприимной собеседницы. А тут еще, прямо как нарочно, статья Кроуэла, которую Регина сама прочитала совсем недавно в «Нью-Йоркере»…
* * *Кассета с Миниными новыми песнями попалась на глаза совершенно случайно. Она почему-то валялась в детской, на дне ящика с Лизиными игрушками. Отложив все дела, Лена тут же вставила ее в магнитофон.
Возвращаться в никуда,
В позапрошлые года,
Где качается вода, черная, как сон, –
Запел чистый низкий голос. Лена слушала песню за песней. Конечно, Митя был талантлив. Но вряд ли ему стоило гак суетиться, искать продюсеров. Его песни как бы из вчерашнего дня. В них – острое чувство времени, но уже безвозвратно ушедшего – конца семидесятых – начала восьмидесятых. Они отлично звучали на слетах КСП и в разных маленьких клубах. Но сейчас надо как-то иначе писать и петь.
«В Тобольске дождь летит за воротник», – пел магнитофон.
""Да, конечно, мы говорили о той нашей поездке по Тюменской области, – вспомнила Лена. – Господи, мы ведь весь вечер только и говорили об этом. Почему? Ведь прошло
Четырнадцать лет… Почему вдруг Митя так упорно возвращался к этой теме?""
Вот вспыхивает спичечный огонь в прозрачном шалаше твоих ладоней. Ты жив еще. В Тобольске ветер стонет. Ты жив еще, и никого кругом…
Песня кончилась, и почти кончилась пленка.
