По более-менее знакомым предметам я начала понимать, что мы проходим тем же путём, как два года назад мы с Ларсом бежали из монастыря. Похоже, что демон решил особо не заморачиваться и попросту воспользовался моими воспоминаниями. Пока моё тело, управляемое демоном приближалось с каждым скачком через пространство к монастырю Акриты, я пыталась сообразить, какой сегодня день. Перебрав последние недели, неожиданно поняла, что два или три дня назад мне исполнилось восемнадцать, а значит… Значит сегодня был день зимнего солнцестояния… И ночь, следующая сразу за ним всегда использовалась для проведения самых сильных Тёмных ритуалов.
Если бы я могла ощущать своё тело, наверняка бы перестала чувствовать руки и ноги. Они попросту бы отнялись от понимания того, что может ожидать в монастыре. Как и два года назад, демон не стал заморачиваться с тем, чтобы проникнуть за высокие стены, а попросту вынес все ворота и решётки. Не отвлекаясь ни на какие мелочи, он уверенно шёл в ритуальную башню. Она потому так и называлась, что имела на первом этаже несколько ритуальных залов, разных по величине и своему предназначению.
В одном из них два года назад как раз меня и прокляли. Но тогда дело происходило в одном из малых залов, а сейчас мы двигались к Главному Ритуальному Залу, который за всё время моего пребывания в монастыре всегда был заперт, и что он из себя представляет не видела ни одна послушница. Но сегодня о нём узнали все. Все шестнадцать послушниц. Да, на моё место взяли новую.
Она, также, как и все остальные была прикована к стене зала, имевшего абсолютно круглую форму. Из разрезов на руках и ногах сочились остатки крови, падающие на пол и стекающие по желобам в центр ещё дымящейся пентаграммы. Если бы было можно закрыть глаза, я бы это сделала, ибо смотреть на раскуроченные явно чьими-то когтями тела было невозможно. Демон подскакивал то к одним останкам, то к другим, обнюхивал, словно животное, а затем срывал со стены вместе с кандалами и швырял в центр пентаграммы — Дохлая… Дохлая… И эта дохлая…Когда очередь дошла до Лаидины, которую я смогла узнать лишь по роскошной некогда русой косе, а сейчас бывшей белее снега, ресницы девушки дрогнули, открывая красные из-за лопнувших сосудов белки, губы чуть шевельнулись — Живая…повезло… а нас… всех… готовили… в жертву…Больше она не произнесла ни слова, так как демон и её сорвал со стены, кинув к остальным — И эту выжрали…Тогда я ещё не поняла смысла этой фразы.
