Да и подходящих слов, чтоб все правильно объяснить, у нее нет.
— Максим, а пусть он сам тебе все расскажет. Только выслушай, хорошо?
— Я с ним не то, что говорить, я его видеть не хочу! И ты знаешь, почему! Зачем ты его пустила? Как давно он тут? У него что, проблемы?
— Я здесь второй день, — он появился из кухни, глядя на нас сдержанным спокойным взглядом. Очевидно, что он все слышал. — И нет, сын… Нет никаких проблем. Мои проблемы вас уж точно больше никак не коснутся. Поговорим?
Я посмотрел на мать — та согласно кивнула, глядя на меня чуть ли не умоляющим взглядом.
Это что получается, она его уже простила? За все то, что он сделал? Что бросил нас одних? Ну как так-то?
Я в этом плане куда более принципиален! И не потому, что сейчас так решил… В прошлой жизни у меня было предостаточно времени, чтобы все обдумать до мелочей! Только вот я даже представить не мог, что он когда-нибудь ещё вернётся в эту квартиру… Что же такого рассказал ей мой, так называемый, отец, раз она смягчилась? Раз изменила мнение!
— А смысл? — безразлично спросил я.
— Мнение о человеке создают его поступки, а про твой поступок ничего хорошего сказать нельзя!
— Я знаю. Нет повода для гордости. И все же, давай поговорим. Только ты и я, а? Например, на балконе?
Мама закивала головой, как бы подталкивая меня к этому решению и я снова поразился — а чего это вдруг? Чего он ей наговорил?
Сухо кивнув, я отправился в зал, где был выход на балкон."
"Здесь, в Ростовской области было прохладнее, чем в Припяти, несмотря на то, что та располагалась севернее.
Вообще, вид на западную часть города Батайска не отличался красотой и какими-то природными особенностями. Город когда-то строился на болотах, вокруг него располагались заросли, которые уже слегка тронула осенняя желтизна. Не джунгли, конечно, но делать там было нечего. По сути, сейчас это можно было назвать остатками тех самых болот, которые ничего из себя не представляли — просто обширные участки желтеющего камыша, кривых ив и молодых тополей.
Воздух был прохладный, в нем уже чувствовался запах опадающих листьев, прелости, влаги. Начало октября — осень в самом разгаре.
Отец вышел вслед за мной, прикрыл дверь.
— Сын, ты уже совсем взрослый… — вздохнув, начал он. — Тебе девятнадцать, а ты уже в Афганистане успел побывать… Это сильный поступок, я горжусь тем, каким ты вырос!
— Мне двадцать. И в декабре будет двадцать один. Ты даже не знаешь, сколько мне лет… — и тут меня прорвало. Хлынули эмоции.
