Где-то там располагался советский блокпост, возможно, тот самый, где меня ранее держали взаперти…
Когда стемнело, я вынужденно остановился на ночлег, подыскав что-то вроде пещеры. В самой ее глубине развел крохотный костерок — сил не было, устал как собака. Перекусил вяленым мясом, запил водой. Все тело болело, хотелось спать.
Однако не стоило забывать, что вокруг враг — а ну, сколько тут таких групп может бродить, вроде той, что я подорвал миной в костре⁈ Издалека, на расстоянии я видел духов, которые шли по своим делам.
Здесь далеко не безопасно, но в Афгане нет безопасных мест — это знает каждый, кто был там.
Я старался спать урывками, но потом всё-таки не выдержал и погасив костерок, забился в самую глубь пещеры. Автомат и гранату держал при себе — мало ли, кто в гости пожалует?
Но рано утром, едва рассвело, я проснулся от оглушительного грохота.
Схватив автомат и выскочив наружу, я быстро осмотрелся. В небе, далеко справа я увидел дымный след — падал горящий вертолёт. Видимо экипаж пытался посадить подбитую машину, но получалось плохо… Скоро вертушка то ли села, то ли упала за скалами.
Ее непременно будут искать, будут эвакуировать экипаж. Нужно успеть, чтобы и меня подхватили… Расстояние примерно километра три с половиной, может больше — в горах расстояние воспринимается иначе…
Подхватив свои вещи, я заковылял прямо туда! Но успею ли?
Глава 6
Марш-бросок
Уже три недели майора держали в пустом и грязном зиндане.
Одного. Не считая парочки наглых крыс. После той дерзкой выходки чекиста с захватом радиостанции, больше никаких поблажек со стороны душманов и представителей ЦРУ не было, и быть могло.
Хорошо, что вообще не пристрелили — ведь об этом просто никто бы и никогда не узнал. Был такой офицер КГБ СССР майор Кикоть, летел на самолете на новое место службы и неожиданно пропал без вести.
Такие мысли способны обескуражить кого угодно. И не важно, обычный ты человек или опытный сотрудник Комитета государственной безопасности, с двадцатилетним стажем… Можно быть стойким, крепким, уверенным.
Однако всему есть предел! А учитывая, сколько всего выпало на долю майора, им можно восхищаться…
Само собой, в лагере никто с русским офицером толком и не разговаривал, ему ничего не объяснялось. Отношение дерьмовое, а все общение происходило только в виде допросов, в самой грубой форме. Таковы реалии военного времени. И не важно, что вроде как СССР с Америкой открытых боевых действий не вел… Это не мешало им проводить подобные вопросы.
