Сначала я удивился тому факту, что у нее была другая фамилия, но позже она сама подняла эту тему…
— Привет, выздоравливающим! — её приятный голос прозвучал в пустой палате, так, что я аж вздрогнул от неожиданности!
— О, и тебе привет! — отозвался я, поднимаясь с кровати. — И здесь меня нашла?
— А чего тебя искать? Каждая медсестра знает, кто такой Максим Громов и где он лежит.
— Это потому, что я их своими нравоучениями достал! То-то мне не так, то это! Тут от скуки ноги протянуть можно!
— Вот поэтому и предлагаю скрасить твое одиночество! Собирайся!
— Куда? — удивился я.
— Увидишь! — загадочно ответила та. — Да не волнуйся, все хорошо!
Девушка то и дело улыбалась, сверкнув белыми зубами. Пожалуй, я не совру, если скажу, что с тех пор, как мы с ней впервые увиделись, она изменилась в лучшую сторону. Стала более женственной, что ли… И пахло от нее вкусно!
Глава 10
Свой человек
Виктор Викторович лежал на дне зиндана.
Лежал прямо на голых камнях, пребывая в полудрёме. Такое состояние наступило уже давно, но когда именно он сказать не мог — просто не помнил. Каждый день был один в один похож на предыдущий — все те же стены грязной ямы, деревянная решетка над головой. Голод, жара, грязь. Боль, жажда, ежедневные допросы… Собачье отношение!
Американцы так ничего вразумительного от него и не добились — не только потому, что у майора была некоторая подготовка, а ещё и потому, что он был принципиальным человеком.
Истинным советским офицером, с твердым и упертым характером. К тому же, рассказывать ему было почти нечего.
Что он передал тому нерадивому связисту? Да ничего… Что хотел от него Джон Вильямс? Он спрашивал про советского разведчика Максима Громова, вот вроде бы все. Никакой конкретики.
Чекист уже потом догадался, что пропавший с радаров Джон вел свою собственную игру, не посвящая в нее своих подчинённых.
И это им очень не нравилось, но сделать они ничего не могли. Слишком важной птицей тот был. А теперь, все изменилось. Видимо тот погиб или попал в плен. Но они не знали, как и почему, надеясь что-то узнать у майора. Но не тут-то было.
В процессе ежедневных допросов, Кикоть осознал, что они просто не знают, что с ним делать. Однако он чувствовал, что убивать его не станут, если он не будет провоцировать их и дальше.
