Форма одежды на мне была гражданской — спортивные штаны, футболка, а сверху лёгкая олимпийка. Это мера предосторожности, чтобы комендатура не прицепилась. Сталкиваться с ними не было никакого желания, особенно после того, как меня меня уже один раз чуть не увезли… Кстати, переодевание оказалось решением полковника Хорева!
Я весьма удивился, когда узнал, что он по-прежнему держит на контроле все мои перемещения, а так же одно время меня посещала мысль, что раз я в ближайшей перспективе стану курсантом высшего военного училища, то в ГРУ меня уже списали со счетов.
Пусть и временно. Ан нет… Разведчиков бывших не бывает! У меня так же складывалось ощущение, что так просто все это не закончится и меня ещё будут дергать…
Когда я уезжал, удалось увидеться с Шутом, Самариным, Урду. Ещё раз увидел Дока. А в день выписки мне позвонил Кэп — пожелал удачи, чтоб я там не филонил. Ну и ясно намекнул, что когда получу офицера, то все изменится и начнется заметный карьерный рост… Пожелал мне военного счастья, хотя я за все года службы ещё в прошлой жизни так и не понял, в чем же это военное счастье состоит…"
"С Леной мы договорились встретиться через месяц — она приедет в Краснодар, погостить.
Правда, я со своим статусом курсанта, скорее всего, буду обязан жить в казарме, вместе со всеми, но увольнения ведь никто не запрещал⁈
Все свободное время я думал о нашей встрече, о дальнейших перспективах. Ну и чего греха таить, она мне очень понравилась, почему бы и не попробовать семейные отношения? Мне вот-вот стукнет двадцать один — до декабря осталось немного.
В Союзе реалии были совсем другие, вовсе незачем и совершенно не модно ходить холостым до тридцати и свыше…
Наш поезд уже подъезжал к Астрахани — оставалось чуть более пары сотен километров. Позади осталась масса мелких населенных пунктов, половину названия которых я не запомнил, потому что там и смотреть-то было не на что. Да и ездил я тут уже далеко не первый раз! Одновременно поражался тому, как и в каких условиях живут люди — во многих местах, ни воды, ни электричества.
Почти ничего нет.
Нет, безусловно афганцы прекрасно себя чувствуют в кишлаках, чисто в спартанских условиях и ничего, все их вроде бы устраивает. Впрочем, все познается в сравнении. И даже несмотря на то, что я всё-таки житель двадцать первого века, я вполне хорошо себя чувствовал и в восьмидесятых.
