Сначала я задавался вопросом, мол, а почему это старший лейтенант Чертков, как замполит, представлялся подразделению только сейчас? Оказалось, что во время КМБ он был в отпуске и его замещал другой офицер… В принципе, это вполне объяснимо! Должны же военные когда-то отдыхать? Хотя, учитывая, какая тут у курсовых офицеров служба, по сравнению с Афганом, можно только улыбаться… С пары на пару, с пары на плац.
Другие взводные тоже подключились не во время КМБ, а уже после. Все из-за того, что в пункте приема молодого пополнения был свой офицерский состав.
Мне это показалось странным, но особого значения я придавать этому не стал — мало ли, какие они тут эксперименты по распределению личного состава проводят? Зависело от командования, несмотря на общие установки.
Старшину потом назначили другого, перевели из другой роты, с третьего этажа. Вроде нормальный, а дальше посмотрим."
"Первый взвод, куда я попал, был почти сразу отправлен на вещевой склад, где нам начали выдавать военную форму. Честно говоря, думал, что курсантам в 1986 году уже выдается обмундирование в виде новой «Афганки», однако я ошибся.
Форма по-прежнему была старого образца, хлопчатобумажной, ещё того же 1969 года, с небольшими изменениями, введенными спустя несколько лет, в 1973 году. Типичный болотно-коричневый цвет, разных оттенков — у кого-то чуть светлее, у кого-то чуть темнее. Материал — хэбэ, закрытые кителя на четырех пуговицах, ну и штаны в сапоги. Сапоги, кстати выдавали новые, но непременно кирзовые.
Жёсткие, деревянные, с толстой подошвой — естественно их нужно было разнашивать. Процесс не быстрый, чреват кровавыми мозолями, если неправильно портянку намотал и по плацу три десятка кругов прогонял. Уже к вечеру будешь умолять, чтобы лечь в лазарет и сменить сапоги, на сандалии. Таких потом называли «тапочниками».
Кстати, особо умные и сообразительные «Кулибины» пытались замачивать их на ночь в горячей воде, но помогало это или нет, я так и не узнал. Да меня это и не интересовало.
Кирзачи я получил, так же как и все.
Там же, на складе я подметил, что на хранении есть разношенные хромовые сапоги, уже разношенные, но в отличном состоянии. А спустя три дня я успешно договорился об их обмене сначала с завскладом, затем и со своим курсовым офицером, чтоб тот разрешил носить их на повседневке. Старшим курсам разрешалось, а я что, рыжий? Убивать и без того недавно покалеченные в боевой обстановке ноги, очень не хотелось. Они еще не зажили толком.
