Я выше всего этого, пусть зелёные салабоны землю нюхают, а мне уже хватит. Замполит Чертков, кстати, вызвав меня на беседу и увидев на мне эти сапоги, принялся ругаться, но я ему быстро объяснил, что зря он так распыляется. Я тут на особых условиях, ветеран боевых действий с кучей наград… Можно и поблажку сделать!
Ещё к «вещевке» полагался жёсткий кожаный солдатский ремень тёмно-коричневого цвета, с тяжёлой железной бляхой. Не латунной, а именно железной, выкрашенной в защитный цвет. Там серп, звезда и молот.
Таких Советский Союз наштамповал несколько десятков миллионов, аж подумать страшно, какие там цифры, если к две тысячи двенадцатому году, после двадцати лет существования Российской Федерации, их все еще выдавали…
Головной убор был обычной пилоткой — смотрелось, конечно, глуповато, но куда деваться? Вообще должны были выдавать фуражки с околышком, но почему-то не выдали. Да и кто-то говорил, что они к парадке полагались. Ну и погоны, все пришивные, красного цвета с жёлтой буквой «К».
У меня погоны прапорщика, само собой, без буквы.
Вообще процесс переодевания проходил весело, то тут, то там раздавался смех, приколы и прочее. Вещевик, старший прапорщик Хмелев никак дисциплину не регулировал — по его внешнему виду было не сложно предположить, что у него раскалывалась голова. Он был какой-то рассеянный, витал в облаках.
Когда наш взвод переоделся, нас вывели из подвального помещения склада на свежий воздух. Вошёл второй взвод.
И так по очереди.
— Ну что, орки, вы готовы идти в Мордор? — громко пошутил я, сравнивая картину наших зеленых бойцов с мифическими персонажами. Фразу взял из старого фильма про хоббитов и орков.
— Чего? — натурально удивился Пипкин. — Какой еще Мордор? Какие орки?
— Да так, — лениво отмахнулся я. — Фантазия развлекается! Не обращай внимания!
Ничего особо интересного не было в принципе. Рутина.
А вечером нас отвели на ужин в двухэтажную столовую, что располагалась сразу за первой казармой.
Вид у нее был точно такой же, как и всех зданий на территории училища — все кирпичное, выкрашенное в бордово-коричневый цвет. Ещё на подходе к ней, мгновенно узнал до боли знакомый, но при этом такой мерзкий запах готовящегося бигуса — да-да, тушёная капуста и рыба. Воняло на сотни метров вокруг. Это эдакий символ солдатской и курсантской пищи — кто пробовал, знает и уж точно никогда не забудет ни вкус, ни запах.
