Финч замечает это по легкой усталости, которая сквозит в его голосе.
– Ее высочество чувствует себя превосходно, – отвечает мэтр. – Ваша супруга чиста для вас и способна выносить наследника.
Уилберг вскидывает взгляд. Морщинка между его бровей разглаживается, а раздражение отступает. Кажется, какая-то невидимая струна лопается, и император с выдохом опускается в кресло, сглатывает и укладывает руку на столешницу – рука эта, обвитая венами, жилистая и крепкая, вынуждает Финча испытать странный трепет. Прежде Реиган Уилберг казался ему вспыльчивым, бойким молодым мужчиной, сейчас – матерым зверем.
Война его закалила, а смерть отца сделала мрачным и злым. Но было еще что-то… и Финч не мог определить, что именно. Возможно, тоска? Пустота? Или нечто иное, о чем и сам император вряд ли задумывался.
– Ваше величество, мы получили эфир, – неожиданно хрипло признается Финч.
Он думал, что расскажет это иначе, но не вышло. Соломон Финч был слишком потрясен, и даже долгий путь до дворца не сгладил это. Стоило вспомнить произошедшее, и все его внутренности переворачивались.
– … и опробовали его, – произносит мэтр. – Так вышло, что я стал свидетелем операции, и я до сих пор не могу понять, как это возможно."
"Взгляд Уилберга поджаривает, словно праведный огонь. Если раньше Финч был уверен, что император безразличен к своей жене, то теперь он был готов биться об заклад, что нет. Совсем нет.
– На самом деле, – продолжает мэтр. – Я восхищен познаниями ее высочества в области врачевания и естественных наук.
Глаза императора – штормовые, умные и проницательные – медленно сощуриваются.
Но Финч вдруг продолжает, потому что его жжет изнутри ощущение несправедливости, ведь с каких-то пор он настолько проникся к изгнаннице, что готов защищать ее. До последнего. И это тоже было невероятно, ведь Финч был закоренелым трудоголиком и никогда не испытывал чувств к женщине. Впрочем, и сейчас это было не влечение, а скорее признание иного, более сильного ума.
– Не проходило и дня, чтобы ее высочество не читала книгу или не изучала какой-нибудь вопрос.
Рьен преобразился. Дети в деревне обучаются у храмового учителя, работники получают довольствие. Я никогда не видел, чтобы женщина так ловко и грамотно управляла наделом. Староста Брин ежедневно приезжает в замок, докладывая обо всех делах, в которых ее высочество принимает участие, советуется с ее высочеством по любым вопросам. Что касается ее лекарских изысканий, то мы получили эфир, имея изначально лишь вино и железный купорос.
