Много раз мы терпели неудачу за неудачей, потому что его изготовление требовало обширных и глубоких познаний. Но природу знаний ее высочества я не могу определить, но, несомненно, склоняюсь перед ними. Ваше величество, – и сердце Финча подкатывает к самому горлу, потому что он подходит к краху и сам это знает: – Познания ее высочества необходимы Эсмару. Она невероятная женщина. Ее характер разительно отличается от того, что я знал прежде. Поведение и манеры безупречны. Она ни разу не говорила дурного и ни секунды не провела в праздности.
А затем мэтр обреченно ждет, что его величество разозлиться, но этого не происходит – император постукивает пальцами по столешнице, а в глазах – веселье и азарт. И, кажется, что некая пустота отступает и пробуждается иное – сильное, открытое и давно забытое. Того самого бойкого молодого человека, каким Реиган был когда-то.
Пальцы, лежащие на столешнице, замирают, и Финч наблюдает за ними с опаской, словно за огромным тарантулом, способным за секунду впрыснуть яд в его кровь.
– Вы уверены в ее изобретении, мэтр? – спрашивает император.
Финч снова ощущает трепет благоговения, вспоминая при каких обстоятельствах он убедился в действии эфира всего два дня назад. Он кивает, а перед его взором уже встает картина: мечущаяся в постели Олья, неспособная родить, и спокойная Антуанетта, позволяющая женщине вдыхать испарения эфира. А затем ее высочество производит, как она говорит «акушерский поворот «на ножку», и вскоре на свет появляется ребенок.
– Надеюсь, вы сможете изготовить эфир самостоятельно? – холодно интересуется император.
– Ваше величество, – осторожно произносит мэтр, – потенциал ее высочества очень велик. Я прошу вас не отлучать ее от наук и дать возможность реализовать все свои знания на благо Эсмара.
Император вскидывает бровь, и Финч понимает, что удивляет его своим упорством и тем, что пытается защитить Антуанетту. Но Уилберг не считает нужным раскрывать лекарю свои намерения в отношении жены.
– Нынешние ее увлечения нравятся мне намного больше, чем все предыдущие, – лишь произносит он с явной иронией.
А затем он сухо благодарит мэтра и указывает ему на дверь, а Соломон ощущает непонятную злость. Что ждет ее высочество в Вельсвене? Мужнина постылая постель и постоянные роды?
Финчу еще никогда не хотелось погибнуть ради кого-то, а ради ее высочества Антуанетты он сделал бы это без сомнений. Он был готов боготворить ее, следуя за ней всюду, даже в адовы чертоги.
