И невзирая на то, что он взял порченную девку, наутро он порезал себе запястье, окропляя простынь кровью, тем самым, оставляя доказательство ее мнимой чистоты. Он спас репутацию этой глупой девчонки. Была ли она ему благодарна? Нет.
Она кричала, вопила, истерила и рыдала. Она делала все, чтобы он испытывал к ней только отвращение. Подсунула ему Элен, буквально всюду он натыкался на нее, пока не обнаружил в своей постели обнаженную. А затем узнал, что жена флиртует с другими мужчинами. И саорельская подстилка не останавилась даже, когда весь двор узнал о ее падении.
Когда его отец написал ему на поле боя, что жена не гнушается устраивать балы, тратит баснословные деньги на развлечения и спит с его поддаными. Разговор должен был быть коротким – «упеки ее в монастырь или казни эту дрянь, Реиган! Она позорит твое имя!» – требовал отец в письмах. Южане тогда поднимали головы, а Саорель волновался, и казнить принцессу Уилберг не мог, хотя и презирал всей душой.
Он хорошо помнит, как вернулся в Тин.
Неожиданно для принцессы. Он спросил ее, верна ли она ему, и что она делает, пока он каждый день на войне, в грязи и крови? Чем занята? Насколько печется о своем Саореле? И что – она смеялась, как безумная, уверяя, что будет отдаваться каждому мужчине, который ее захочет. Только не ему. Не убийце генерала Берка. Не своему законному мужу.
Он помнит, как бросил ее на постель и разорвал на ней платье. И как она испугалась. Впервые. Как начала оправдываться, лгать, что придумала все, молить, чтобы не трогал.
Он и не собирался. Ее красота – всего лишь обертка, а внутри гнилое нутро. Антуанетта-Аннабель вызывала у него брезгливость. После ее бесконечных измен, интриг, глупых выходок Уилберг не желал к ней не то, что прикасаться, видеть ее, дышать с ней одним воздухом.
Он запрокидывает голову и запускает пальцы в волосы.
В тот день он ее высек. Да так, чтобы слышали слуги и придворные. Так, чтобы весь дворец гудел. Так, чтобы его отец позабыл о ее казни, удовлетворившись тем, что девчонка наказана.
А Финча он после приставил за ней ухаживать, как и Элизабет. И приказал им писать о ее поведении и поступках, и оба писали – что принцесса запросила настойку против беременности. И Реиган позволил ей эту настойку пить, разрешая Финчу выписывать ее через Элизабет. Только потому, что не желал грязных выродков от своей благоверной.
А от лорда Мале, камергера отца, он потребовал доклада – кто из мужчин был с его женой близок.
