Робкие касания к моему платью, локтям, спине – люди трогают меня, словно желая освятить свои ладони. И мне даже неудобно как-то.
– Ее высочество должна отдохнуть, – Денвер, словно ледокол, таранит толпу, позволяя мне следовать за ним до самой телеги господина Ройса, который завидев меня, торопиться зачерпнуть воды из бочки, чтобы я умылась.
Здесь же с миской похлебки сидит мастер Мейер, из глаз которого испарилась какая-то легкость, наделив его взгляд слегка тяжелым, хмурым выражением. Ему досталось самое трудное – провожать в последний путь тех, кому я уже не смогла бы помочь.
И он выполнил ее безукоризненно.
Софи, которая всю ночь выполняла мои поручения, каким-то чудом деловито накрывала импровизированный стол прямо на дне телеги, опасаясь, что вид простой еды и подача оскорбят мой требовательный вкус. Но я, посмеиваясь, усаживаю ее, взяв за локоть."
"– Я знаю, как ты устала, моя верная помощница, – беру миску и протягиваю ей, а после кладу ладони поверх ее рук, – ты удивительная женщина. Спасибо.
И, наконец, ее панцирь разбивается окончательно.
Я вижу ее взгляд, в котором полыхают эмоции. Софи слегка сжимает губы, но я понимаю, что она едва удерживается, чтобы не зарыдать. Она так долго жила, отринув радости, спрятав свои истинные чувства, что ей сложно, наконец, открыться. Она ведь не такая уж странная, какой казалась мне в самом начале. Ее жизнь не была легкой, но теперь все в прошлом.
Лорд Денвер тоже берет миску, садиться на стылую землю у колеса телеги и ест.
Мне тепло среди этих людей.
Я чувствую себя нужной и важной, и впервые за долгое время я с наслаждением вдыхаю свежий, холодный утренний воздух.
Забираюсь на телегу, свесив ноги. Горячий бульон оседает приятной тяжестью в животе, и мне хочется спать.
– Господин Ройс, – прошу я, – проследите, чтобы все были накормлены. – Под завалами еще есть люди. Мы должны быть готовы. А потом нас ждут перевязки и… возможные осложнения.
Глупо говорить о «потом», когда император собрался увезти меня в столицу. И совсем не на моих условиях.
Он возьмет то, что любой нормальной женщине отдавать в такой ситуации унизительно. Кем бы он ни был, у нас нет никаких отношений, кроме легкого интереса друг к другу и того…
… что я его едва не поцеловала вчера.
Мне хотелось. За его великодушие. Он ведь в чем-то переступал через себя. Еще месяц назад он запрещал мне уезжать из Рьена и сказал, что я получу эти земли только после коронации, как только исполню свою функцию жены. Но все-равно осыпал милостями.
