Я слышал ваш смех и посчитал вас… я подумал, что вы…
Падшая женщина.
– Вы ушли? – спросила я, помогая Эрту справится с неловкостью.
– Я послал за леди Голлен и потребовал, чтобы она передала вам, что я доложу обо всем вашему мужу, – он отводит глаза. – Но она сказала, будто вам того и надо. Будто вы хотите, чтобы он узнал.
– Гм, – я тоже ощущаю неловкость, – это в прошлом.
– Нет, не в прошлом, – вдруг упрямо говорит Эрт. – Я тогда был так оскорблен вашим поведением, что не сразу заметил несостыковки.
Напрягаюсь. В груди поднимается горячая волна.
– Что за несостыковки, капитан?
– Герберт Уолш был так пьян, что едва ли был способен осчастливить женщину. Он буквально валился с ног. Когда на рассвете приехал ваш муж, поднялась настоящая суматоха, но ни одна фрейлина не пошла предупредить вас."
"Разумеется, ведь фрейлины знали, что я хочу с собой сделать. Они этому активно потворствовали. Но во всей этой истории меня цепляет то, что Герберт Уолш, возможно, не был моим любовником.
Или был? Но зачем его так напоили?
– Его величество разозлился на вас? – угадываю я дальнейший ход событий. – Он отправил вас со мной в ссылку.
– Я потерял место при дворе, не сумев в должной мере оградить вас от… излишних удовольствий, – он виновато склоняет голову. – И до недавнего времени я относился к вам, – и снова он сглатывает, – не лучшим образом. Но теперь все иначе, ваше высочество. Я вас люблю.
Моргаю – хлоп-хлоп.
Перевариваю.
– Я знаю, что это безответно, – продолжает он, когда молчание с моей стороны затягивается. – Но я готов быть рядом с вами всегда, все время. Одного вашего взгляда мне достаточно, чтобы быть счастливым.
Я озадаченно потираю лоб.
Первое, что хочу – развернуться и уйти. Второе – пнуть вон ту бочку. Ну, а третье, стереть себе память.
Меня спасает подоспевший лорд Денвер, который окликает капитана и велит ему заняться солдатами. И тот уходит, оставляя мне ворох разрозненных мыслей.
Но за одно я цепляюсь очень крепко – «лорд Мале велел писать его величеству, что вы ведете себя неподобающе». Интересно, для чего?
Глава 30
К вечеру я едва держусь на ногах. В ушах – стоны и крики о помощи. Голова наливается свинцом. Но, что хуже, приходится вступить в полемику с Олафом, который навострил свой кровопускательный ланцет, едва увидев, что у большинства пациентов поднялась температура.
