Он не потерпит – в его картине мира я не имею никаких прав.
– Нет, – качаю головой, – не упрекаю.
Он разжимает пальцы, и я слегка морщусь. Меня в жизни никто так не хватал.
– Но я попрошу вас, – меня трясет, но я заканчиваю фразу: – никогда, – и сглатываю, а сама едва держусь на ногах: – никогда больше меня так не трогать!
Реиган пристально глядит мне в лицо. Он скрежещет зубами и хмурится. Уводит руки за спину, будто не в силах совладать с ними. В нем кипят эмоции.
Глава 5
Меня потрясает Большой бальный зал дворца.
Живя в современном мире, уже перестаешь чему-то удивляться, но исторические декорации делают свое дело – погружают в сказку. Зал украшен живыми цветами, всюду сверкает хрусталь: в настенных свечных бра, огромных люстрах, свисающих с потолка, бокалах, стоящих на столах. Всюду снуют лакеи в парадных ливреях, мелькают белые перчатки, пахнет воском и духами.
Муж подает мне руку – на лице снова мука.
Церемониймейстер торжественно объявляет:
– Его императорское высочество наследный принц Эсмара Реиган Уилберг, – меня пробирает дрожь от торжественности момента: – Ее императорское высочество Антуанетта-Аннабель.
Мы проходим в центр зала, и раздаются звуки оркестра, гости расступаются, уступая дорогу и заискивающе кланяются принцу, и я вдруг прозреваю – все это в самом деле! И власть Реигана вполне настоящая. А я всего лишь жалкая женщина в суровом мире мужчин."
"Реиган ведет меня в центр зала, и я вижу его отца, императора Эсмара. Они похожи, но Уилберг старший ниже и шире в плечах, его волосы не такие длинные, до плеч, и заплетены в косу.
Взгляд суровый и пронизывающий. Когда он видит сына, его жесткое потухшее лицо зажигается, а глаза сияют гордостью.
– Реиган, – шепчут его губы.
Принц преклоняет колено и голову, его длинные волосы падают на лицо. Император касается его затылка пальцами в каком-то церемониальном жесте, а затем говорит сквозь улыбку:
– Ты достоин занять престол, генерал. Слава о твоих воинских подвигах идет впереди тебя.
Реиган поднимается, и отец покровительственно кладет руку на его плечо.
– Наконец, мой сын дома.
Их взгляды очень красноречивы – это единство и тепло, это тоска и счастье воссоединения.
Наконец, император смотрит на меня, и его взор не просто меркнет, его заволакивает холодом.
– Антуанетта, – сухо приветствует он, слегка щуря глаза, будто стараясь проникнуть в мои мысли и найти там ненависть.
Пауза затягивается, и я с неловкостью гляжу на Реигана, который начинает тяжело втягивать воздух.
