Руки перестают дрожать, и я увереннее сжимаю поводья и подгоняю лошадь.
Средневековая война – это всегда мясорубка.
Столько видов ран не увидишь даже в травмпункте в новогоднюю ночь. Итак, будут рубленные, колото-резанные, рванные, ушибленные и даже укушенные. Веселье до самого утра.
– Ваше высочество, – в лагере меня уже ждет Эрт.
Он без раздумий согласился поехать со мной, когда я появилась в Рьене, и сумел доставить меня сюда вовремя несмотря на то, что он был разжалован в солдаты и почти трое суток провел в погребе моего замка, пока Денвер не получил команду выпустить его на волю.
Эрт сильно рисковал.
– Как ваше имя? – наконец, спрашиваю я. – Простите, но я не помню.
– Кристиан.
Я протягиваю ему руку, и он смотрит на нее, а затем склоняется, чтобы запечатлеть поцелуй, но я делаю шаг, хватаю его за прохладную кисть и пожимаю, по-мужски крепко.
– Спасибо вам, Кристиан.
Он недоуменно смотрит мне в глаза, вероятно, впервые встречая такое невежество.
– Готов служить вам до самой смерти.
– Так долго не нужно, – отвечаю я.
– Мы должны вывезти с поля боя как можно больше раненных и доставить сюда. Нужно сортировать – сперва тяжелых. Легкие ранения обрабатывать на месте.
Эрт кивает и торопится следом за мной, потому что я иду к лекарскому военному корпусу.
Женщины уже заготавливают ветошь, режут на лоскуты полотна ткани, готовят нити и обрабатывают инструмент. Они все выполняют команды Асиньи: кипятят воду, вносят установку эфира, укладывают на земляной пол лежанки для раненных.
С лекарями, которые имеют лишь масло и железо для прижигания ран, мне разговаривать сложно.
Их враждебность испарится, когда они увидят результаты моей работы, не раньше. А до тех пор, мы все напряженно ждем."
"У нас в распоряжении несколько открытых телег, но битва под графством Пэр – это вам не современное сражение. Нельзя заявиться туда, словно армия спасения. Здесь царят другие законы – когда одна из сторон будет разбита, а над побоищем начнут раздаваться стоны и крики, когда последний воин устанет держать оружие, только тогда можно идти за раненными.
– У нас все готово! – кричит Асинья.
Я повязываю на голову платок.
Ждем.
Секунда за секундой.
Я представляю, как песчинка за песчинкой утекает время. Мое сердце вновь начинает болезненно сжиматься, и я выбрасываю из головы все, оставляя там лишь звенящую, холодную пустоту.
Время клонится к полудню, проходит душная гроза без единой капли дождя. Она гремит в небе, похожем на котел с расплавленным свинцом.
